Михаил Стародуб – Простись с невинностью, бумага! (страница 7)

        что серебром и медью речи нас оделяет. Воистину –                        хмелит весна! Хлебнув апреля, как вина, поэт разгуливает странником – летучим, вдохновенным…                                                 пьяненьким. Воистину –                       растить стихи, какое благо! Простись с невинностью, бумага, терпи, знакомясь с «винностью» словесной, нехитрой, но – вполне небесной.

Любимая, здравствуй!

Биенье сердца и круженье головы, волненья-тре, пряженья-перена… Способность-работо снижается, увы. Ха-хармсы прочие… мужайся, старина! Ты безнадёжен.                             Солнце, май                                                    и попки прохожих девушек в материях из хлопка таращатся так строго не спроста. Какой миноз-весенний-авита! Весною незнакомки хорошеют, как это удлиняет шею! Зовут на подвиг в улицах столичных, шагают в одиночестве публичном… Не устаю на встречных любоваться под гром воображаемых оваций. – Гарсон! Один двойной и сладкий сон… – С луною-вишенкой? Туманный? – С оркестром и девицей Анной. – Ах, сударь, вы легко одеты! – Кому какое дело в этом? – Но Анна, будучи девицей, в засахаренных льдах хранится, что без лимона и плаща не пьют с оркестром натощак. – Пусть ночь покажется ядрёной – я буду гол и без лимона. Плесните музыки, гарсон, в один двойной и сладкий сон… …и «скрипочки» –                         простите за ошибку! – Мелодию прозрачную такую на скрипочке представят, на скрипуле… Уйдите все, кто бы хотел оркестра духового и двух тел. Пусть красотки Ненароки ходят-бродят по дороге, на которой их встречаем мы, красавцы Невзначаи. Полезно гулять с головой набекрень в июньский, прозрачный и солнечный день, когда ты все больше и больше – олень, безрогий (не время пока, да и лень