Михаил Соловьев – Список на завтра. Красное уведомление (страница 5)
Илья нажал подтверждение.
Панель не спросила имя.
В ручном контуре по-прежнему стояло: гибель красного объекта.
В итоговой сводке стояло: последующих потерь не прогнозируется.
Новый список пришёл через девять секунд.
Сначала лифт сорвался не вниз, а вверх. Противовес ударил по аварийному блоку. Шкаф вспыхнул белым светом. Илью отбросило к стене. Несколько секунд он слышал только пульс и короткий треск динамика телефона.
Потом открылись двери холла.
Потом за стеной, по улице, с воем прошёл школьный автобус. Не через людей. Мимо пустого бокового выхода.
На экране телефона обновилась городская строка:
ПЕРВЫЕ ПОТЕРИ ПРЕДОТВРАЩЕНЫ.
Ниже стояла служебная отметка:
ПОСЛЕДУЮЩИХ ПОТЕРЬ НЕ ПРОГНОЗИРУЕТСЯ.
Илья выдохнул.
Телефон завибрировал снова.
СПИСОК БУДУЩИХ ПОТЕРЬ ОБНОВЛЁН.
Он открыл подробности. В поле причины стояло:
НЕСТЕРОВ И. А. СОХРАНИЛ ЖИЗНЬ.
Список был новый. Не продолжение старого, не архив, не уточнение первой группы. У него был другой номер расчёта и время формирования на девять секунд позже итоговой сводки.
В сводке всё ещё стояло: последующих потерь не прогнозируется.
Илья открыл список.
Не хотел.
Открыл.
Под номером семнадцать стояла Алиса Нестерова.
Его младшая сестра.
Личное предписание пришло без подписи отдела. Без Рудина. Без ответственного оператора.
Если хотите спасти 142 человека, умрите до полуночи.
Внизу было поле подтверждения.
Илья не нажал.
Глава 4. До полуночи
В карточке нового предписания стояло: предписание принято к исполнению.
Подтверждения не было.
Телефон лежал у распределительного шкафа экраном вверх. Стекло треснуло от угла до динамика, но красная плашка держалась поверх всех окон.
Если хотите спасти 142 человека, умрите до полуночи.
Внизу было поле подтверждения. Пустое. Без галочки, без времени принятия, без цифровой подписи. Только тонкая серая рамка вокруг кнопки, которую Илья не нажимал.
Он перевернул телефон экраном вниз.
Через секунду устройство завибрировало само. Коротко. Так вибрировали служебные карточки, когда система записывала получение в журнал исполнения. Илья снова повернул телефон.
В служебной строке уже стояло: предписание принято к исполнению.
В журнале не было касания. Не было отпечатка. Не было задержки пальца на кнопке. Сенсорный слой после удара работал плохо и писал пропуски, но подтверждение обычно дублировалось голосовой меткой или браслетом.
Браслет Ильи молчал.
Поле подтверждения оставалось пустым.
— Ты нажал? — спросил Рудин.
— Нет.
Рудин посмотрел на экран. Потом на его руку. Палец Ильи был в крови и пыли, ниже кнопки, на чёрной рамке корпуса.
В карточке всё ещё стояло: предписание принято к исполнению.
Илья убрал руку от телефона.
Медицинская карточка Нестерова показывала: помощь не требуется, контакт ограничен.
Кровь текла из брови.
Не сильно. Но достаточно, чтобы капнуть на бетон и растечься в трещине возле кабеля. Илья увидел каплю сбоку, потому что не мог нормально повернуть голову. Правый глаз слезился от вспышки, рёбра отвечали на каждый вдох тупой горячей болью.
Медик стоял в двух метрах.
В одной руке у него был раскрытый пакет с салфетками. В другой — инъектор. Браслет на его запястье выдавал красную полоску каждый раз, когда он делал шаг ближе.
— У меня запрет контакта, — сказал медик.
— Он кровит, — ответил Рудин.
— Я вижу.
— Тогда помоги.
— Карточка закрыла контакт.
В медицинском окне рядом с именем Ильи не было строки «травма». Не было строки «кровотечение». Удар пришёлся в слепой промежуток: датчики браслета считали пульс, давление и насыщение, но не видели бровь, бетон и кровь в трещине.
Медик держал салфетку на вытянутой руке, будто мог передать её воздуху.
Рудин выдернул салфетку сам.
Его браслет вспыхнул красным, когда он наклонился к Илье.
Медицинская карточка всё ещё показывала: помощь не требуется.
Салфетка стала красной через пять секунд.
— Держи, — сказал Рудин.
Илья прижал ткань к брови. Салфетка липла к пальцам. Он вдохнул, переждал боль в рёбрах и сел ровнее.
— Алиса, — сказал он.
— Что Алиса?