Михаил Соловьев – Список на завтра. Красное уведомление (страница 27)
— Почему?
— Потому что если скажу, вы меня куда-нибудь внесёте.
Он побежал обратно к редакции.
Рудин открыл решётку.
Из спуска пахнуло сухим теплом.
Алиса закрыла глаза и сказала:
— Видишь? Не одна.
Илья не ответил.
Они повезли её вниз.
Глава 15. Тёплая линия
Тепловой узел показывал: температура в норме.
Дверь была горячей.
Не настолько, чтобы обжечь сразу, но достаточно, чтобы Илья отдёрнул пальцы. Металл отдавал сухим теплом. За дверью гудело низко и ровно, как огромный чайник под городом.
На старой карте Рудина было:
ТЕПЛОВОЙ УЗЕЛ 3-А.
ПРОХОД К РЕДАКЦИИ.
Состояние: закрыт.
Температура: норма.
На самой двери висел ртутный термометр в металлической рамке. Красная полоска стояла выше жёлтой отметки.
Медик посмотрела на термометр.
— Нормы здесь нет.
Алиса лежала на каталке, укрытая фольгированной простынёй полосами: плечи, грудь, колени. На шее у неё была мокрая ткань. Один холодовый пакет уже стал тёплым, второй медик держала про запас.
— Если скажу стоп, — напомнила она, — стоим.
Рудин кивнул.
Илья тоже.
Алиса сказала:
— Если я скажу стоп?
— Тоже стоим, — ответила медик.
— Приятно.
Дверь открыли механически. Рудин провернул старую защёлку монтировкой. В лицо ударил горячий воздух. За дверью был низкий коридор с оранжевыми лампами, трубами вдоль стены и мокрым полом. По полу шла жёлтая линия к редакции.
В планшете Рудина проход оставался закрытым.
Они вошли.
Город сразу потерял их. Браслет Рудина стал серым. Телефон Ильи показал «нет сети». Планшет медика сохранил только прибор с пульсом Алисы.
— Теперь если упадёте, — сказала медик, — кричать придётся по-старому.
— Как? — спросил Рудин.
— Громко.
Каталка шла тяжело. Колёса оставляли две линии в тонкой воде. Мужчина в синей куртке был прав: металлические ручки быстро нагрелись. Медик обмотала их его курткой, но тепло всё равно пробиралось через ткань.
Через двадцать метров Илья увидел чужие следы.
Две пары обуви. Уже подсохшие по краям. Следы уходили в сторону редакции.
— Не только мы, — сказал он.
Рудин присел, потрогал край следа.
— Минут двадцать.
— Егоров?
— Может быть.
Алиса не открывала глаз.
— Или тот, кто закрыл замок.
В панели у стены горело: движения нет.
Следы были.
Они пошли дальше.
На четвёртой минуте Алиса перестала отвечать шутками. Это было хуже, чем если бы она жаловалась. Медик остановила каталку.
— Стоп.
Все остановились.
Она сменила мокрую ткань на шее Алисы, дала ей несколько глотков воды из крышки, проверила пульс.
— Сто двадцать шесть.
— Это плохо? — спросил Илья.
— Это быстро. Плохо будет, если начнёт падать.
Алиса открыла глаза.
— Я слышу.
— Вот и хорошо. Слушайте дальше: если отключитесь, я вас ударю.
— Врачебная этика.
— Полный комплект.
Рудин стоял у стены и дышал тяжело. Пот стекал по виску. Он снял пиджак, бросил на трубу, потом тут же снял обратно: труба была горячей.
Илья едва держался. Рёбра болели на каждом вдохе. Но каталку он не отпускал. Не из героизма. Просто если отпустить, руки начнут дрожать, и все увидят.
Медик увидела всё равно.
— Сзади Рудин.