Михаил Соловьев – Список на завтра. Красное уведомление (страница 12)

ОПЕКУН СОХРАНЯЕТ ПРАВО ПРИНЯТИЯ ОБЪЕКТА ПРИ АКТИВАЦИИ ОТЛОЖЕННОГО СПИСКА.

Срок действия: до отмены контуром.

Отмены не было.

Городская карточка показывала: временная опека прекращена.

Старый порт ждал его подпись.

Илья не подписал.

Капсула открыла внутреннее окно без вскрытия.

В статусе капсулы стояло: внутренний отсек пуст.

Датчик углекислого газа был активен.

Окно было маленьким, мутным, с внутренней сеткой. Через него нельзя было увидеть человека. Только часть крепёжного ремня, серую подкладку и край старого медицинского порта. На стекле изнутри осела влага, тонкая, неровная, как дыхание, которое система не называла дыханием.

Илья открыл технический статус.

Внутренний отсек: пуст.

Биоконтакт: отсутствует.

CO2-фильтр: активен.

Температурный контур: активен.

Нормальная пустая капсула не включала фильтр. Фильтр включался, когда внутри должен был быть воздух для человека, даже если биоконтакт не видел тела. Биоконтакт лежал в ремне. Ремень был вытянут в сторону окна и закреплён неправильно.

— Там кто-то есть? — спросила Лера.

— Статус говорит — нет.

— А ты?

Илья смотрел на влагу на внутреннем стекле.

— Я не знаю.

Это было правдой. И хуже правды.

Капсула пискнула.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ОПЕКУНА НЕ ПОЛУЧЕНО.

ОЖИДАНИЕ.

В статусе по-прежнему стояло: внутренний отсек пуст.

CO2-фильтр продолжал работать.

Сенсор биоконтакта показывал: тело отсутствует.

На ремне была складка от плеча.

Илья направил фонарик телефона через мутное окно. Луч резался внутренней сеткой и падал на серую подкладку. Там, где ремень уходил вниз, ткань была продавлена неравномерно. Не по форме пустого крепления. Чуть шире. Как от плеча, которое лежало боком, потом его сдвинули.

Биоконтакт находился в центральном ремне. Если человека переложили ниже или закрепили боковой лентой, сенсор не чувствовал кожу. Тогда капсула писала: тело отсутствует. При этом фильтр мог включаться вручную через старый порт.

Илья не мог открыть крышку.

Он мог только смотреть на складку.

— Что ты видишь? — спросила Лера.

— Ремень.

— И?

— Его использовали не так.

Сенсор биоконтакта по-прежнему показывал: тело отсутствует.

Складка не разгладилась.

Механический журнал капсулы показывал: вскрытия после списания не проводились.

Пломба была разрезана.

Она находилась не на верхней крышке, а сбоку, возле аварийного порта. Красная пластиковая петля с номером. Один конец висел на корпусе, второй лежал в пазу. Разрез был ровный, под углом, не разрыв и не старый перелом.

Илья увеличил номер пломбы.

Тот совпал с номером в механическом журнале.

Пломба установлена: 17.04.2023.

Вскрытий: 0.

Состояние: целая.

На корпусе пломба была разрезана.

— Это не сегодняшнее, — сказал Рудин.

— Почему?

— Пыль в разрезе.

Илья провёл пальцем по краю пластика. На пальце осталась серая полоска.

Рудин был прав.

Пломбу разрезали давно, потом вставили обратно так, чтобы камера общего осмотра видела красную петлю как целую. Механический микроконтакт стоял только в основании. Если оставить основание на месте, журнал писал: целая.

На корпусе был разрез.

В журнале капсулы по-прежнему стояло: вскрытия после списания не проводились.

Илья снял пломбу крупно.

Старый терминал комнаты 0-Б принял номер капсулы.

В реестре перевозок стояло: объект ALISA_N не перемещался после закрытия дела.

По журналу капсула ездила три раза.

Данные всплыли не в городском контуре, а в старом терминале, когда Илья вернулся в комнату 0-Б. Рудин пошёл следом. Между ними было три метра. Лера снова потеряла картинку и вернулась только голосом.

На экране терминала номер капсулы открыл строку перевозок.

17.04.2023 — медблок.

18.04.2023 — архивный двор.

Сегодня — хозяйственный въезд.