Михаил Соловьев – Ребёнок без будущего (страница 13)
— Нет. Мы использовали незакрытый контур. Суд запретил изъятие. Медицинская стабилизация не запрещена.
— Вы похитили ребенка.
Зарецкий посмотрел на Ноя.
— Я сохранил объект, который может разрушить правовую архитектуру, удерживающую этот город от повторения катастрофы.
— Его зовут Ной, — сказала Лея.
— Я знаю.
— Тогда говорите так.
Зарецкий впервые посмотрел на нее не как на переменную.
— Ной. Хорошо. Ной опасен не потому, что плох. Он опасен потому, что за ним пойдут взрослые, которые захотят снова называть свое желание свободой. Вы думаете, мы боимся младенца? Нет. Мы боимся возвращения мира, где каждый делал «по-человечески», а потом будущим доставались жара, голод, долги и война.
Антон не мог не признать: Зарецкий говорил сильно. Не как злодей. Как человек, который действительно видел край.
— Будущее не может быть заложником ваших травм, — сказал Антон.
— Зато настоящее, по-вашему, может быть заложником ваших новых чувств?
— Не чувств. Права.
— Право без прогноза — это религия.
— Прогноз без права — это тюрьма.
Зарецкий чуть улыбнулся.
— Хорошая фраза. В суде прозвучит. Не поможет.
Глеб тем временем смотрел на панель блока. Антон заметил: пальцы Глеба двигались по старой привычке. Не ломал. Читал.
Лея вдруг ударила Зарецкого по лицу.
Не сильно, но звонко. Все произошло так быстро, что даже охрана, появившаяся за стеклянной дверью, не успела вмешаться.
Зарецкий медленно повернул голову обратно.
— Спасибо, — сказал он. — Это упростит вопрос о вашей эмоциональной пригодности.
— Не упростит, — сказал Антон.
Он поднял телефон. Запись шла.
Глеб вдруг крикнул:
— Открывай!
Панель пискнула. Стеклянная дверь блока Ноя разблокировалась. Лея бросилась внутрь. Охрана побежала. Мара опрокинула на пол стойку с расходниками. Антон встал между охраной и дверью, прекрасно понимая, что удержит их секунды три. Может, четыре. Но иногда четыре секунды снова становились временем, которого хватало живым.
Лея уже держала Ноя на руках. Датчики тянулись за ним тонкими проводами. Один оборвался, прибор завизжал.
И тогда Ной заплакал.
Вся галерея погасла на полсекунды.
Не свет. Звук.
Система наблюдения выключила голос, который не могла классифицировать.
В этой тишине Антон увидел Зарецкого. Тот впервые выглядел не спокойным, а испуганным. Не ребенка испугался. Не побега. А того, что на одну секунду правовая машина оказалась глухой в собственном центре.
— Бегите, — сказал Глеб.
На улице их ждал не транспорт, а дождь.
Незапланированный. Короткий, теплый, странный дождь из старых облаков, которые не вошли в городской прогноз.
Они исчезли в слепой зоне промзоны за десять минут до того, как федеральная ветвь закрыла район.
Глава 7. Представительский слух
К утру город стал закрытым не физически, а вероятностно.
Никто не объявлял чрезвычайного положения. Поезда ходили, школы открылись, магазины принимали оплату, дроны поливали фасады. Но на каждом шаге появилось чуть больше вопросов. При входе в метро людей просили подтвердить маршрут. При заказе такси система уточняла цель поездки. Матерям с младенцами приходили уведомления о добровольной проверке статуса. Юристам, подписавшим петицию в поддержку Ноя, временно снижали доступ к долгим делам.
Город не хватал за горло. Он сужал воздух.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.