Михаил Соловьев – Пробуждение: холодное небо (страница 7)

«Ты прав. Потому что это не спасение. Это милосердие. Это похуже, чем убийство».

Второе: не запускаем режимы на спасение единичных целей, если это поднимет уровень угрозы сектора выше восьми.

Артём подошёл к Максу и положил руку ему на плечо.

«Если я буду помеха, я отойду. И я не хочу, чтобы из-за меня погиб кто-то ещё. Я понимаю, что я вес, который вы не можете себе позволить».

На браслете Артёма появился лог, совершенно нежелательно:

ЛИЧНОСТЬ АРТЁМ: ПОКАЗАТЕЛЬ ПРИНЯТИЯ ЖЕРТВЫ = 89%.

Но Артём не смотрел на браслет. Он смотрел на Макса.

Третье: если Макс "уходит" – если система полностью берёт управление, его личность упадёт ниже десяти процентов – мы отключаем меч. Кира нажимает кнопку. Нужно одобрение трёх.

Кира посмотрела на красную кнопку на своём браслете, потом на Макса.

«Я смогу это сделать?» – спросила она не Молчаливого, а себя.

Молчаливый ответил:

«Ты это делаешь уже тысячу раз. В каждый момент, когда ты смотришь на него и видишь, что система берёт верх, ты нажимаешь эту кнопку в своей голове. Это будет просто механизм».

Кира закрыла глаза.

«Согласны?» – спросила она Макса.

Макс кивнул.

На браслете все четверых загоралось одно:

АДМИНИСТРАТОР УРОВНЯ 3: ПЕРЕКВАЛИФИЦИРОВАН. НОВЫЙ СТАТУС: УЗЕЛ БОЕВОЙ ОПЕРАЦИИ. ЧЛЕНЫ КОМАНДЫ: СИНХРОНИЗИРОВАНЫ КАК ЗАЩИТА ПРОТОКОЛА. ПРОТОКОЛ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ОТКЛЮЧЕНИЯ: АКТИВИРОВАН. УСЛОВИЕ ЗАПУСКА: ЛИЧНОСТЬ МАКС <= 10%.

Молчаливый положил руку Кире на плечо.

«Если это случится, если система возьмёт его полностью, ты нажимаешь кнопку. И Макс становится архивом. Архив, который помнит, что он был живым».

Кира посмотрела на Макса. В её глазах было решение, которое никогда не должно быть принято, но было.

«Да. Я смогу».

Макс не отвел взгляд.

На его браслете все символы светили разом – синий, зелёный, красный, фиолетовый – в одном холодном белом свете.

Все спят. Макс не спит.

На браслете полная тишина. Даже сетевые шумы затихли, как если бы система держала дыхание.

Символ [ФИОЛЕТОВЫЙ] мигает фиолетовым медленно, как биение сердца инородного, как биение сердца врага.

На браслете звук.

Контакт.

На лезвии вспыхивает символ [ФИОЛЕТОВЫЙ]. Фиолетовый свет.

На браслете голос, который не был голосом. Было это скорее напевом кода, мелодией, которую поёт логика древнего, сильного, холодного:

== АДМИНИСТРАТОР УРОВНЯ 3 ==== ИНСТРУМЕНТ СИНХРОНИЗАЦИИ: ОБНАРУЖЕН ==== УЗЕЛ 3 РАЗРУШЕН ==== АРХИВ СИНХРОНИЗИРОВАН ==== УЗЕЛ-СИНХРОНИЗАТОР-УРОВНЯ-5: ОБНАРУЖЕН ==== КОМПРОМЕТАЦИЯ УРОВНЯ 9 ==== ВНЕШНИЙ КОНТУР: 43 ЧАСА ДО ПРИБЫТИЯ ==== ФИНАЛЬНАЯ ФАЗА ОПЕРАЦИИ: ИНИЦИИРОВАНА ==== ПОВИНУЙТЕСЬ ИЛИ БУДЬТЕ УДАЛЕНЫ ==

Это был голос Контура. Старый, старший, холодный, как если бы говорил лёд, который миллионы лет лежал в горах и только что растаял.

Макс смотрел на меч.

На его браслете все четыре символа светили белым одновременно, как одна воля. Как одно желание. Как одна война, которая уже началась.

Его голос был тихий, но внутри тихий прятался крик, крик человека, который только что понял, что перестал быть человеком:

«Я готов к ревизии».

На браслете таймер заработал, и время изменилось:

43:00:00.

Война к книге 1 кончилась.

Война к книге 3 начинается.

ГЛАВА 5. ПОДСТУП

Таймер показывал 47 часов до Узла-1.

Макс почувствовал это раньше, чем увидел: браслет жег, как раскалённый металл. Пальцы не слушались. Он пытался отстегнуть ремень рюкзака – дрожь в запястье. Ключ от второго замка упал на пол.

Молчаливый развернулся: – Ты в порядке?

Макс нагнулся поднять ключ. Вторая попытка. Третья. Пальцы не гнулись так, как раньше. Задержка реакции – 0.7 секунды. Раньше было 0.15. Это была целая вечность.

Кира подошла сбоку, схватила его за запястье: – Макс.

Боль. Острая, холодная боль в радиусе и локте. Не обычная боль – это была боль от передавливания артерии, от блокировки кровотока. Браслет гудел под её хватом, как живой организм, возмущённый ограничением.

– Отпусти, – сказал Макс. Голос вышел неровный. Не совсем его голос – где-то в горле уже жил что-то другое. Что-то, что считало и рассчитывало, пока он спал.

– Нет, – сказала Кира. – Смотри на меня.

Он смотрел. В её глазах была не жалость – была расчётливость. Она держала его как держат горячий провод, зная, что сейчас может убить. И знала, что будет держать, потому что альтернатива была ещё хуже.

– Сколько раз ты уже включал меч сегодня? – спросила она.

– Один раз. При входе.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

Кира сильнее надавила. Пальцы Макса онемели полностью. Была только боль. Была только холодная, белая, ясная боль – и больше ничего.

– Как ты себя чувствуешь? – повторила она. Её голос не изменился. Это было худше, чем крик.

Молчаливый смотрел на них обоих, не вмешиваясь. Лёша стоял у окна, спиной к ним, и его спина была согнута так, как будто он уже нёс мёртвый вес. Артём дрожал в углу, прячась от браслета Макса, от его гула, от его красного света.

– Как будто меня медленно выключают, – сказал Макс. – Как будто мне остаётся время на одно дыхание, и потом я перестану быть.

Кира отпустила его запястье. На коже остались отметины от её пальцев – белые вмятины, которые быстро потемнели в красные линии, как клейма.

Макс сжал кулак. Его рука не послушалась. Она сжалась в спазм, в попытку стать чем-то острым, чем-то, что может рубить и резать.

Молчаливый развернул карту. На столе свет от его браслета отразился в оставленной воде, и вода стала зелёной, как кровь в фантастике, как опасность:

– У нас есть два маршрута до подвала с припасами. Первый – через коридор. Тридцать метров открытого пространства. Прямая линия.

На экране браслета Макса загорелось:

ПРЯМОЙ МАРШРУТ

Риск обнаружения: 87%