Михаил Смирнов – Параллель 4. Осознание (страница 5)

В фотоателье Ибрагима было пусто, вокруг лопастей потолочного вентилятора кружилось несколько мух. Ибрагим довольно сносно говорил по-английски, так что переводить Мустафе не пришлось. Я достал американский паспорт и показал фотографу.

- В этом паспорте, господин Ибрагим, должна быть моя фотография.

Ибрагим перевел взгляд на резидента, тот кивнул.

Фотограф посмотрел мне в глаза и усмехнулся.

- А мистер Уотерс не будет возражать?

- Нет. Наш друг сейчас в раю, наслаждается обществом прекрасных гурий.

- Хорошо, уважаемый. Пройдите, пожалуйста, в студию.

Он сделал несколько фото со вспышкой.

- Приходите завтра, все будет готово.

Я помотал головой.

- Паспорт нужен сегодня. Через час. Я заплачу за скорость и куплю негативы.

Фотограф пожал плечами и перевернул табличку на входной двери - "Закрыто". Через час я забрал паспорт и негативы, заплатив Ибрагиму всю сумму, которую он назвал. Мы с резидентом вышли наружу.

- Спасибо, Мустафа. Дальше я сам.

- Удачи, сайед!

Я не спеша пошел по вечернему городу. В банке снял с аккредитивов деньги, в общей сумме 30 000 долларов. На Аль-Шахдин нашел кофейню Хасана и сел за столик у окна. Пахло изумительным кофе, аромат которого не могла забить даже баранина на углях.

Подошел молодой надиль[2] и что-то спросил по-арабски. Я отрицательно покачал головой.

- Я не знаю арабского, парень.

Он перешел на плохой английский: - Что желаете, мистер?

- Мистер желает чашку кофе и пахлаву.

- Кебаб? Салиик? Маклюб?

- Может быть потом.

В кофейне было малолюдно. В дальнем углу сидели пятеро хорошо одетых арабов и о чем-то негромко беседовали. Когда я выпил кофе, подошел давешний официант.

- Что еще желает господин? Может быть, кальян?

- Нет.

Он огляделся по сторонам и тихо произнес:

- Афиун? Девочку?

Я рассмеялся.

- Нет, парень. Я хочу видеть Кур-Султана.

Глаза его забегали.

- А кто хочет его видеть, господин?

- Меня зовут Джеймс Уотерс. Я из Америки.

Парень слегка кивнул и отошел, а я закурил третью за сегодняшний день сигарету.

Минут через пять напротив меня сел араб в европейском костюме.

- Вы хотели меня видеть, мистер Уотерс?

Его английский был лучше, чем у надиля.

Я насмешливо прищурился.

- У вас два глаза, а у настоящего Кур-Султана только один.[3] Кривой среди слепых - султан.

Араб негромко хохотнул. Потом учтиво поклонился.

- Прошу вас, сэр, следовать за мной.

Мы прошли через кухню и спустились в подвал. Затем петляли по слабо освещенному коридору, в котором кое-где были двери. В старых кварталах Латакии такие коридоры соединяют древние здания и тянутся под всем городом. Метров через триста-четыреста мой провожатый открыл дверь и мы поднялись по истертым каменным ступенькам в ещё одну кофейню. Прошли через весь зал и оказались в другом помещении. На столе горела лампа, за столом сидел человек. Араб поклонился ему и закрыл дверь.

- Здравствуй, американец. Мы ждали тебя.

Кур-Султан действительно был кривой, пустую глазницу перечеркивал рваный шрам.

Я сел напротив. Араб протянул руку.

- Паспорт.

Когда он пролистал страницы и вернул мне документ, добавил: - У тебя должна быть еще одна бумага...

Я достал половинку банкноты и положил на стол. Кур-Султан достал свою и приложил к обрывку, края совпали. Он удовлетворенно кивнул.

- Теперь поговорим не торопясь. Ты привез деньги?

Я положил чемоданчик на стол.

- Здесь тридцать тысяч долларов.

Единственный глаз араба жадно блеснул.

- Да возблагодарит тебя Аллах! Эти деньги пойдут на благое дело помощи нашим братьям, томящимся...

Я невежливо перебил его:

- Эти деньги пойдут на подрыв немецкого судна "Эзель", которое встанет в порту завтра днем.

Кур-Султан нахмурился.

- Мне об этом ничего неизвестно, - и подозрительно посмотрел на меня. А, блефовать так блефовать!

- Планы изменились буквально в последние часы. "Эзель" делает только одну остановку в Латакии, и ночью пойдет дальше без остановок. У тебя найдется пара десятков парней, не боящихся крови?

Араб кивнул: - Допустим.

Я разложил на столе схему судна.

- Когда завтра утром будут загружать топливо и пресную воду, несколько твоих людей под видом портовых рабочих должны заложить взрывчатку здесь - я ткнул пальцем в ют - и здесь, на баке. Для подрыва лучше использовать радиодетонаторы, что мы вам передавали.

Эх, Старый, как он сейчас заорет "ничего не передавали, ты шпион, кяфир!". Но араб только кивнул головой. Ух, счастлива твоя удача, полковник!

- Как только взрывчатка сработает, двадцать твоих бойцов поднимаются на судно. Расстреливайте всех, кто вам попадётся. Там будет охрана и до полувзвода солдат. В коридорах и в трюме применяйте гранаты, осколки будут рикошетить от стен, это облегчит вам задачу. Теперь самое главное...

В одном из помещений находится счетная машина. Если дверь будет бронированной, подрывайте ее. В случае разрушения машины - уходите. Но если вы сможете вытащить пять-шесть радиоэлектронных плат из нее - я заплачу еще двадцать тысяч.

Араб задумался. Затем поднял голову.

- Двадцать пять тысяч - спокойно сказал он.

- Хорошо. "Эзель" ошвартуется от десяти до одиннадцати утра. В три часа ночи судно снимется с якоря. Взрыв планируйте на два часа после полуночи. Всё понятно?