Михаил Смирнов – Параллель 4. Осознание (страница 7)
- Да, Сергей Михайлович, полностью.
- Значит, медицина помогла?
- И она тоже - уклончиво ответил я.
- Ну и прекрасно! Кофе, или может быть чего покрепче? - генерал-полковник слегка подмигнул.
Я улыбнулся.
- Не откажусь от покрепче!
Старосельский поставил на стол пузатую черную бутылку и рюмки. Однако неплохой бренди пьют генералы! "Сен-Реми Extra Old"!
После первой рюмки я положил на стол тонкую папку.
- Сергей Михайлович, здесь подробный рапорт о произошедшем в Латакии.
Генерал кивнул.
- Я хотел бы сначала услышать обо всем от вас, господин полковник. Докладывайте.
И я начал рассказывать. Когда закончил, генерал наполнил рюмки.
- Ну-с, Анатолий Михайлович, за то, что вы остались живы. Не считая амнезии и вашего захвата немцами, всё прошло штатно. Значит, вы всё-таки хотели добыть несколько деталей "Дюрандаля"?
- И мне бы их принесли, ваше высокопревосходительство, если бы не детонация ёмкостей с жидким азотом. Это невозможно было предусмотреть, к сожалению.
Мы выпили, генерал закурил, я последовал его примеру. Старосельский побарабанил пальцами по черной папке.
- Когда наш резидент радировал, что после взрыва в порту вы не вышли с ним на связь, я вызвал полковника Полева. Приказал ему отобрать лучших оперативников и срочно отбыть в Сирию. Но Валентин Николаевич заявил, что сам найдет команду. Как я понял из вашего рассказа, он успел вовремя?
- Да, Сергей Михайлович. Утром меня стали бы ломать гестаповцы.
Генерал кивнул. Потом остро взглянул на меня.
- А что за люди были с полковником Полевым? И почему он отказался от помощи наших диверсантов, как вы думаете?
Я пожал плечами.
- По-моему это были наёмники. Причем высокой квалификации. А почему Валентин Николаевич отказался... Я думаю, чтобы сохранить секретность своей миссии.
- Но о ней знали только несколько человек, все проверенные сотрудники.
- Сергей Михайлович, вспомните дело подполковника Раевского. А ведь он тоже был проверен и занимал достаточно высокую должность, однако шесть лет работал на противника.
Генерал задумчиво кивнул.
- Значит, наёмники?
Он усмехнулся: - Оказывается, я не всё знаю о своих подчиненных.
Я вежливо улыбнулся.
- Так, Анатолий Михайлович, - Старосельский слегка хлопнул ладонями по столу. - Я думаю, что после вашего побега из госпиталя немцы могут предпринять некоторые действия против вас и Полева. Поэтому предлагаю: выдадим вам вместе с семьями новые документы и отправим куда-нибудь... Ну, скажем, в Уругвай. Или в Чили. Пока все не уляжется. А потом вернётесь.
- Ваше высокопревосходительство, мы тоже пришли к подобному решению, но документы и страну проживания выберем сами.
- Опасаетесь утечки информации?
- Конечно.
- Хорошо. - Старосельский поднялся, я тоже встал из-за стола. - Не сочтите за труд, Анатолий Михайлович, хотя бы раз в месяц давайте знать о себе.
- Я буду присылать вам открытки, Сергей Михайлович - улыбнулся я. - Только на домашний адрес.
****
В Берлине летний ветерок шевелил шторы в кабинете группенфюрера Генриха Мюллера, выдувая табачный дым за окно. Напротив начальника гестапо сидел оберштурмбанфюрер Курт Айсман и ждал, пока Мюллер закончит читать документы. Группенфюрер перевернул последний лист и потянулся, разминая затекшие мышцы. Потом потёр подбородок.
- Значит, вы упустили этого русского? - добродушно спросил он у Айсмана.
Тот виновато кивнул.
- Да, группенфюрер.
- В чем была ваша ошибка, Айсман? Ну, смелее, дружище, смелее!
Айсман сглотнул.
- Нам нужно было сразу ломать Старинова, как только он очнулся, а не играть в доброго абверовца и злого гестаповца.
Мюллер с сожалением посмотрел на подчиненного.
- Нет, Айсман. Ваша ошибка в другом. Не нужно было вообще устраивать этот спектакль. Кстати, кто сыграл доброго абверовца?
- Штурмбанфюрер Боле.
Мюллер кивнул.
- Допустим, Старинов не согласился на сотрудничество. Вы стали бы его ломать. А результат? Достаточно было установить личность оберста, чтобы понять, кто дал ему приказ - крымское КРУ. И если бы он не сказал ничего более - а я допускаю такой вариант, - вы бы ликвидировали полковника. Даже не задумываясь, насколько смерть разведчика такого ранга осложнила бы отношения Рейха и Крымской республики. Вы должны были не пытать его, Айсман, а первым же пароходом вывезти сюда, в Германию, вылечить возможную амнезию и склонить к сотрудничеству не в качестве предателя, а в качестве контакта между гестапо и КРУ. Вот на это он бы согласился! Ну а теперь - чего уж, крымские ребята сработали быстрее. Кстати, установили личности напавших на ваших олухов?
- Так точно, группенфюрер! Один из них, штандартенфюрер, по описанию охранников похож на друга Старинова, полковника Полева.
- А второй?
Айсман отрицательно покачал головой.
- Данных по нему, кроме словесного портрета, нет. Известно только что это молодой человек около двадцати лет, высокого роста, без особых примет. Через два часа после побега Старинова наши люди работали в порту и на междугородных автомагистралях. К сожалению, безрезультатно.
- Ну что ж, Курт, подведем итоги. Первое - группенфюрер отогнул палец - взорвано судно и ликвидирован объект стоимостью в 800 000 рейхсмарок. Второе - Мюллер отогнул еще палец - удалось скрыться агенту крымской разведки, который мог бы стать связником между мной и Старосельским. Ну и, наконец, третье - выполнение проекта "Немезида" отодвигается на неопределённый срок. Через два часа я буду докладывать фюреру (Мюллер предусмотрительно перестал называть Гесса "Бровастым" даже в беседе с проверенными сотрудниками, справедливо полагая, что предать может каждый, это лишь вопрос цены) о вашем неуспехе. И естественно, все шишки полетят не на вашу голову, а на мою, как руководителя операции. А вот теперь, Айсман, самый главный вопрос.
Мюллер тяжело посмотрел на оберштурмбанфюрера.
- Откуда русские узнали про оборонный калькулятор? И что именно "Эзель" будет переправлять его в Турцию? Есть какие-нибудь соображения?
- Группенфюрер, возможна утечка информации - осторожно начал Айсман. - Все наши сотрудники, причастные к проекту "Немезида", имеют допуск категории "С". Но я сейчас же отдам приказ тщательно проверить каждого.
Мюллер помолчал, потом отрывисто спросил: - Сколько офицеров абвера были в курсе?
- Восемь человек, группенфюрер.
- Установить за ними наблюдение, просмотреть еще раз персональные дела, выявить личные и служебные связи...
Мюллер поморщился.
- Ну, не мне вас учить. Идите, Айсман. Результаты проверки нужны как можно быстрее.
Айсман помялся, потом спросил: - А что делать со Стариновым, группенфюрер?
Мюллер улыбнулся, хотя его глаза были холодными, жесткими.
- Не терпится взять реванш за проигрыш, Курт? Ничего. Никаких силовых акций, только наблюдение. Агент "Ингрид" по-прежнему на месте?
- Да, группенфюрер.
- Вот и пусть присматривает за нашим русским. Будут новости - сразу мне докладывать. Идите.
Когда за оберштурмбанфюрером закрылась дверь, шеф гестапо прошелся по кабинету. Потом подошел к вмурованному в стену сейфу и достал из него еще одну папку. В 1947 году Генрих Мюллер получил первые агентурные данные на адмирала Канариса. С ведома начальника абвера его доверенное лицо, полковник Иоганн Либо, был замечен в несанкционированных контактах с сотрудниками ЦРУ, а точнее с майором Генри Холлом и полковником Майклом Коуплендом, работавшими в секторе "Западная Европа". Агентам СД удалось сделать аудиозапись одной из бесед Холла и Коупленда с Либо. Эту катушку Мюллеру привез лично Шелленберг, который тоже недолюбливал напыщенного потомка пирейских торговцев рыбой. После прослушивания записи Шелленберг потребовал от Мюллера уничтожить плёнку. Иоганн Либо предлагал американцам сотрудничество. Но одной этой записи было мало, чтобы свалить Канариса, он без сожаления открестился бы от своей креатуры. И шеф гестапо начал кропотливую работу по сбору материала. Мюллера беспокоил недавно предложенный Канарисом проект "Немезида", по которому на территории Турецкой республики Рейх размещает баллистические ракеты с ядерными боеголовками. Он справедливо полагал, что в ответ СССР поставит аналогичную ракетную базу где-нибудь в дружественной Советам Польше. И если у турок, которых со времен Великой войны шеф гестапо считал двуличными и ненадежными союзниками, хватит безрассудства обрушить германские ракеты на Крымскую республику, то ответный удар русских может привести мир к катастрофе. Престарелый Гесс не возражал против плана "Немезида", в целесообразности которого его убедил начальник ОКВ Ганс Кребс. Поэтому группенфюрер Мюллер кроме сбора компрометирующей информации на Вильгельма Канариса был заинтересован в контактах с крымским КРУ, и возможно МГБ СССР. Но костоломы Айсмана упустили Старинова, а оберст был нужен Мюллеру, ох как нужен!