Михаил Смирнов – Параллель 4. Осознание (страница 2)
- Штурмфюрер, покажите этим болванам приказ!
Два удара, легкий стон, и в помещение вошел Валька с каким-то молодым парнем. Они быстро затащили охранников, связали их и заткнули рты. Потом мой друг обернулся.
- Так, Старый, хорош курить, сматываться надо из этого гадюшника!
Полев быстро отстегнул наручник, потом рывком поднял меня с кровати.
- Лёша, давай вытаскивай нас. Сначала отца, потом меня!
Я ошалело посмотрел на парня. "Отца?!" Тот крепко взял меня за руку, и мы куда-то провалились! Синие вспышки, звон, я испугался и попытался вырвать руку, но парень держал крепко. Через секунду мы оказались на пустынном ночном берегу.
- Пап, ну чего ты запаниковал? Я же всегда говорил, руку нельзя отпускать!
Потом он исчез! Вот так стоял рядом, и нет его! Пока я изумлённо тряс головой, из ничего возникли Полев и тот, которого он называл Лёшей.
Винни вынул из кармана кителя СА фонарик, передвинул целлулоидный фильтр и три раза мигнул синим светом в сторону моря. Послышался негромкий стук мотора, и надувная лодка примяла носом песок пляжа. Мы быстро прыгнули на банки, моторка отчалила. Через пятнадцать минут в темном море засветились топовые огни яхты, мы поднялись на борт.
В каюте все переоделись, я опустился на койку. Винни шутливо ткнул в бок:
- Ну, Старый, не сиди истуканом, обними сына!
Я испуганно поднял глаза.
- Валь, я ничего не помню. Со слов Крюгера, абверовца, я ударился головой, наступила амнезия.
Полев еще улыбался, но глаза стали тревожными.
- Толя, что ты помнишь последнее?
- Как ты из "Шмеля" сжег катер с двойником Стасова.
- А как в тебя стрелял Бобёр, как ты умер и воскрес в другой Параллели, в Белостоке?
Я помотал головой.
- Не помню.
- Так... Лену помнишь?
- Конечно!
- Вы теперь женаты, и у вас сын, Алексей - Винни мотнул головой в сторону парня.
Я потер лицо, вздохнул.
- Рассказывай.
И Полев начал говорить...
Я был потрясен! Когда Винни закончил, я поднял голову и глухо спросил:
- Сколько лет я забыл?
- Двадцать, Старый...
Двадцать лет жизни! Чёрт бы побрал этот взрыв!
Я встал и подошел к сыну.
- Лёш... Прости, я не помню. Но вспомню, обещаю тебе, обязательно вспомню!
Сын поднял голову, в глазах была боль.
- Постарайся, папа!
И обнял меня.
****
Через трое суток яхта "Коктебель" пришла в порт Севастополя. Нас встречали. Лену и Наташу я узнал сразу, рядом с Наткой стояла красивая девушка, похожая на нее. Дочь Полевых Дарья, как я догадался. Лена обняла меня.
- Ох, Старый, ну и переживали мы все! Ну, слава Богу, все закончилось благополучно!
- Нет, Лен, не благополучно...
И я рассказал про свою амнезию. Потом мы ехали домой, в Гурзуф. Слева от меня сидела Лена, справа Лёшик, как она его называла. Лена пыталась меня разговорить, вспоминала эпизоды нашей прошлой жизни, о которой я не помнил ничего. А она все говорила, в надежде, что я хоть что-нибудь вспомню. Я не помнил. Когда вошли в дом, она преувеличенно бодрым тоном сказала:
- Ну, вот мы и дома, Толя! Тебе надо выспаться, ложись, отдыхай. А потом... она слегка запнулась - а потом будет видно.
Прошло две недели. Полев возил меня в клинику Вернадского в Севастополе, меня даже пытались гипнотизировать, Алексей таскал меня по Параллелям, но ничего не помогало. Генерал Старосельский, с которым мы имели беседу, отправил меня в отпуск по состоянию здоровья. Со мной общались как с инвалидом, и это раздражало. Я злился на себя, на Лену, на Вальку, но старался не показывать как мне тошно. Тяжелее всего было с сыном. Я абсолютно не знал, о чем с ним говорить. После десяти минут разговора наступало тяжкое молчание, и я уходил. Постепенно каждый вечер я стал подолгу бродить по набережной, спускался к морю, сидел на песке и бездумно пропускал сквозь пальцы прозрачную воду. Чёртова память никак не хотела возвращаться! Я старался вспомнить, измученный мозг ночью транслировал какие-то непонятные сны, где я бежал вдоль берега, в темноте, и не мог остановиться, потому что остановка означала смерть. Утром просыпался мрачный, прятал глаза от домашних, на скорую руку завтракал и опять шел к морю. Часто приходил Винни, мы просто сидели вместе и молчали. Иногда выпивали. Однажды вечером, когда я вернулся с очередной прогулки, Валька обнял меня за плечи.
- Слушай, Старый, а давно мы на рыбалке не были! Значит так, завтра утром берем лодку и за Адалары, на наше место! Кефальку половим. Согласен?
- Конечно!
- Ну, все, в шесть ноль-ноль, господин полковник, будьте любезны быть на пирсе!
Солнце только что взошло, моторка покачивалась на воде, разноцветные поплавки лениво колыхались в море. Стоял густой туман, ватную тишину нарушал лишь плеск волн о борта лодки да наш негромкий разговор.
- О чем задумался, Старый? - спросил Винни, прикуривая сигарету.
Я улыбнулся.
- Да так, ни о чем. Тихо тут, спокойно. Меня даже отпустило слегка.
- Это хорошо.
- Знаешь, Валь, туман этот воспоминания навеял...
Полев остро взглянул на меня.
- Да нет, к сожалению, не о прошлом в Параллели, а о прошлом на Земле. Помнишь фильм "Профессионал"?
Винни кивнул.
- С Бельмондо?
- Ага. Там в конце медленная музыка звучит. А у меня был компакт, на котором на фоне этой музыки Мариз по-французски проговаривает текст:
- Красиво, вот как сейчас!
Винни кивнул, выбросил окурок за борт.
- Все будет хорошо, Старый. Прости.
И выстрелил мне в сердце.
****
За день до этого. Гурзуф, 8 часов вечера, полковник Полев.