Михаил Смирнов – Параллель 4. Осознание (страница 1)
Михаил Смирнов
Параллель 4. Осознание
Глава 1 Verteidigungsrechner[1].
Я открыл глаза. Голова немного побаливала. Какой-то медицинский блок, примерно пять на четыре метра. Неподалеку от кровати стоит штатив с капельницей, на единственном окне - жалюзи. Поднял правую руку и нащупал бинт, опоясывающий голову кругом. А вот левую руку поднять не смог - она была прикована наручником к кровати. Однако... Запястье под наручником обернуто полоской мягкой кожи. Гуманисты хреновы! А кто они такие? Неизвестно. И где я - тоже неизвестно.
Дверь открылась, и внутрь шагнул мужчина в старомодной двубортной тройке песочного цвета. Чуть старше сорока, выбритый наголо череп, небольшая бородка с усами и круглые очки в черной оправе. Он улыбнулся и шагнул к кровати.
- Добрый вечер, герр оберст! Я рад, что вы пришли в сознание. Поговорим?
"Какой, нахрен, оберст, я же майор! И почему я понимаю немецкий?"
Лысый придвинул круглый стул вплотную к кровати и участливо спросил:
- Как вы себя чувствуете, Анатолий Михайлович?
"Он знает, как меня зовут..."
- Неплохо. Только голова побаливает.
"Оказывается, я не только понимаю по-немецки, но и говорить могу. Ну дела!"
Он покивал головой.
- После вашей травмы это нормально. Тошноты нет?
Я отрицательно покачал головой.
- Нет. Знаете, господин...
Я вопросительно посмотрел на него.
- Крюгер, - он слегка наклонил голову, - Вилли Крюгер. Полковник абвера, ваш коллега, так сказать.
"Абвер?! Бог ты мой, куда меня занесло?"
- Господин Крюгер - осторожно начал я, - какой сейчас год? Где я? И почему на моей левой руке это изящное изделие? - я позвякал наручником.
- Вы в самом деле не помните, какой сейчас год? - удивился Крюгер.
- Увы. Я в самом деле не помню. И не помню, как оказался здесь.
Он усмехнулся.
- Анатолий Михайлович, - мягко начал Вилли Крюгер, - если вы решили симулировать амнезию, это не лучший выход, поверьте. В последнее время медицина Рейха уверенно занимает лидирующее положение в мире, и ваши попытки потянуть время ни к чему не приведут. Но...
Он улыбнулся.
- Давайте я подыграю вам немного, и посмотрим, что из этого выйдет. Итак, сейчас 1950 год, 23 июня, восемь часов вечера, вы находитесь в германском военном госпитале после того, как вас откинуло взрывной волной прямо на штабель чугунных отливок на пирсе в Латакии. Вы ударились головой и почти сутки были без сознания. Вы, Анатолий Михайлович, руководили подрывом немецкого судна "Эзель". Но ваши диверсанты, местные арабы, не рассчитали мощность заряда, вследствие чего сдетонировали баллоны с жидким азотом, а затем их самих разнесло на куски. Вам повезло, вы остались живы. Судно погибло вместе с объектом, который вы хотели уничтожить. В кармане вашего пиджака мы нашли документы на имя представителя американской торговой фирмы "Ториус" Джеймса Уотерса. Естественно, фальшивые. Кроме вас выжил единственный диверсант, который на допросе показал, что именно вы готовили подрыв судна. Поэтому вы пристегнуты наручником. Пока были без сознания, из Берлина пришла информация: полковник контрразведывательного Управления Крымской республики, Старинов Анатолий Михайлович.
"Вот это я влип! И главное, действительно ничего не помню! Крымская республика, контрразведывательное управление, полковник, 1950 год. Я что, в какой-то другой Параллели?! Но придется выкручиваться. В амнезию, гад очкастый, ни хрена не поверит! Значит надо тянуть время..."
Дверь опять открылась, в бокс вошел высокий немец в светло-коричневом мундире с петлицами оберштурмбанфюрера СА. Левый глаз закрывала черная повязка.
- Ну, как наш русский друг?
Крюгер развел руками.
- Пока молчит. Упирает на потерю памяти.
Одноглазый усмехнулся: - Это поправимо.
И вышел.
Абверовец повернулся на стуле.
- Хотите что-то сказать, Анатолий Михайлович?
Я вздохнул.
- Я действительно ничего не помню, герр Крюгер...
Немец побарабанил пальцами по столу.
- Очень жаль, Анатолий Михайлович.
Он наклонился и заговорил, глядя мне в глаза:
- Человек, который сюда заходил, из гестапо. Оберштурмбанфюрер Айсман.
- Курт Айсман? - машинально спросил я.
- Да. Видите, память вас не подводит.
- Это я помню. Наш отдел осведомлен о сотрудниках 4-го Управления. Но событий последних недель я не помню.
Крюгер встал и подошел к окну. Повернулся ко мне.
- Рейх и Крымская республика не враги. Почему ваше руководство приказало взорвать "Эзель"? Или это просьба СССР? Ну говорите, полковник, говорите! Поймите, военная разведка не гестапо, мы не применяем пытки. Если вы не согласитесь сотрудничать с абвером, то вами займется Айсман. И неважно, есть у вас амнезия или нет. Сначала вас просто будут бить. Потом применят пытки. И если они не дадут эффекта - а мне кажется почему-то, что нет - вам в вены загонят сыворотку правды. Слышали про такую?
- Амитал натрия с кофеином.
Полковник кивнул.
- Да. И будут вливать до тех пор, пока вы не расскажете все. А потом от избытка препарата мозг просто сгорит, и вы превратитесь в овощ. Вам перережут горло или просто выстрелят в голову, затем сбросят труп в море. Поэтому прошу вас, полковник, соглашайтесь на сотрудничество.
Я помолчал.
- Господин Крюгер, мне нужно все обдумать... Дадите время до утра?
Вилли Крюгер задумчиво покивал головой.
- Хорошо, Анатолий Михайлович. Если завтра в 9 утра я не получу от вас показаний, отдам Айсману.
- Покурить оставьте!
Полковник положил на одеяло шахматную пачку "Karo" и зажигалку.
- Не вздумайте устроить пожар, только сами обгорите. За дверью двое моих людей.
И вышел. А я стал думать...
Хреновейшая ситуация. Ну, допустим, утром начну тянуть резину, недомолвки, полупризнания и прочая мутотень, так он, гад абверовский, расколет меня через десять минут! Я попытался дотянуться до капельницы, потом до столиков. Бесполезно. Пошарил под матрасом, ничего подходящего, чем раскрыть наручник не нашел. Паршиво. Потом опять лег и закурил. Думай, Старый, думай! Но ничего толкового в голову не приходило.
За дверью негромко переговаривались охранники, из приоткрытого окна тянуло вечерней прохладой. В коридоре послышались шаги, шли двое. В сапогах, подковки лязгали по плиткам пола.
- Прошу прощения, господин штандартенфюрер, сюда нельзя! - послышался голос, это охранник.
- Чтооо?! - рявкнул знакомый голос. "Винни!" - я счастливо улыбнулся.
- У нас приказ...
- А у меня приказ допросить арестованного, распоряжение группенфюрера Мюллера!
"Да это прямо "Семнадцать мгновений весны" какое-то!" - подумал я.
- Осмелюсь попросить вас, господин штандартенфюрер, показать приказ! - это уже второй охранник.