Михаил Смирнов – Параллель 3. Изменения (страница 2)
Почти до самого утра мы пели песни под гитару и аккордеон, у Лозинского-старшего оказался неплохой слух, мы исполнили "Сулико" на три голоса, танцевали, просто разговаривали, конечно не забывая про закуски и выпивку. Рождественский гусь был великолепен!
На следующий день вечером мы с мужчинами сидели в кабинете и потягивали коньяк. Дети в гостиной гоняли нашего кота Барсика, женщины что то обсуждали на кухне.
Валентин разлил янтарный напиток на четыре лафитника, потом повернулся к Алексею Константиновичу:
- Ну что, господин полковник, может расскажете нам, как вы появились в этой Параллели?
Лозинский улыбнулся, покатал лафитник в ладонях.
- Расскажу. Только давайте, господа, перейдем на "ты" и по имени - все же многолетнее знакомство сие позволяет.
- О, наш человек!
Валентин одобрительно хлопнул полковника по плечу.
Я поднял лафитник, мы выпили.
- Рассказывай, Алексей!
Лозинский дожевал ломтик палтуса, вытер губы салфеткой, закурил ароматную папиросу "Зефиръ" и начал:
- Родился я, господа, 18 мая 1890 года в Вильно. Так что, панове, я знам езык польски не гоже нишь ты,[4] - он лукаво подмигнул нам с Винни, мы рассмеялись.
- Так вот, - продолжил Алексей - отец мой служил в губернском жандармском управлении в должности помощника начальника управления. Матушка моя занималась домашними делами. Жалование заместителя начальника хоть и не было большим, но позволяло нам жить безбедно.
Но в 1904 году я осиротел...
Лозинский грустно улыбнулся.
- У мамы был день рождения, и кто то прислал нам большой торт в коробке. Когда она открыла коробку, произошел взрыв. Отец был рядом, они погибли мгновенно. Я спасся, потому что был в соседней комнате. Скорей всего эта бомба была связана с работой отца. Так как живых родственников у меня не осталось, меня определили в Суворовский кадетский корпус в Варшаве на казенный кошт.
Я слегка подмигнул Винни, он чуть кивнул головой. Похоже, после смерти в Параллель попадают сироты и бессемейные. У Натальи тоже погибли родители, утонули в Волге.
Лозинский улыбнулся.
- Несмотря на мое горе, господа, Корпус мне дал многое. У нас не было издевательств над младшими воспитанниками, которые описывал еще господин Куприн. Наоборот, атмосфера была весьма благодушная. Например, существовал эдакий "преподавательский тотализатор". Суть в следующем: когда из учительской одновременно выходили преподаватели и направлялись к классам, кадеты бились об заклад, кто из учителей придет к "финишу" первым. Верными фаворитами были математик Винокуров, а также преподаватели немецкого языка Кориус и Коппель. Самым безнадежным номером оказывался священник отец Григорий, ибо по пути он мог остановиться, затеяв с кем-нибудь беседу. Ставкой в тотализаторе были пирожные или сладкие булки. И вот однажды во время урока по Закону Божьему один из проигравших кадетов, мой приятель Николай Сизов набрался смелости огорченно попенять священнику, в очередной раз пришедшему последним: - Батюшка, что ж такое, на вас хоть не ставь, всегда последним приходите!
Отец Григорий, несколько опешив, попросил объяснить, в чем собственно дело. Когда ему объяснили, он долго смеялся, и в конце концов, утирая слезы, пообещал исправиться!
Мы расхохотались, а Михаил Лозинский с улыбкой заметил:
- Папа, а эту историю ты мне не рассказывал!
Я плеснул себе и гостям коньяку, мы с удовольствием выпили.
- А как сложилась твоя судьба после окончания Корпуса, Алексей?
Лозинский пожал плечами:
- В Корпусе я был одним из лучших, закончил с отличием, получил чин подпоручика и был зачислен в Крымский конный полк. Через год был представлен к поручику, ну а начало войны встретил уже штаб-ротмистром. Воевал как все, пулям не кланялся, был награжден крестом Святого Георгия 1-й степени и золотым георгиевским оружием.
- Ого! - уважительно присвистнул Полев.
- Да, Валентин. - Лозинский кивнул. - В январе 1915 года наш полк влился в состав 30-го армейского корпуса. Нас перебросили под Перемышль. Там меня и приложило...
Утро выдалось ясное, морозное, туманец небольшой. Пошли в атаку. И попали под огонь австрийской артиллерии. Картинка хоть сейчас на полотно - конная лава, разрывы снарядов и черная земля клочьями на белом снегу, запачканном кровью. Я даже боли не почувствовал - удар, яркая вспышка, и куда то лечу. Почему то попал в воду, в море, вода была соленой. Поплыл к поверхности, вынырнул - мать честная, точно море! И лето, представляете?
Мы с Валькой усмехнулись.
- Еще как представляем! Сами через это прошли.
Алексей изумился:
- Правда? А как...
- Потом расскажем - перебил я его. - Рассказывай, что дальше было.
- Дальше? Дальше выплыл, вышел на берег голый, даже без исподнего! А на берегу форма сложена, полотенце, сабелька моя георгиевская и записка. Берег, слава богу, пустой. Обтерся быстренько, белье натянул, а когда френч застегивал, смотрю - шевроны малиновые и погоны пустые с одним просветом.
- До ротмистра дослужился, ваше благородие! - усмехнулся я. - И что там в записке товарищ Август написал?
- Написал, чтобы я явился в комендатуру... Постой, а почему товарищ Август? Он что, красный?
- Не обращай внимания, мы с Валентином привыкли к такому обращению. Что дальше было?
- Дальше оказалось что это Крым, май 1915-го, и идет война. Естественно, в голове у меня был полный сумбур, усилившийся объяснениями "товарища" Августа - Лозинский усмехнулся. - Но тем не менее, службу я продолжил. Уже в контрразведке. И встретил в Севастополе девушку, которая подарила мне вот такого прекрасного сына.
Он слегка приобнял Михаила.
- И любовь. Любовь, друзья мои, основывается не только на том, что тебе с ней хорошо и комфортно. Комфортно может быть с содержанкой, даже с умной шлюхой. А вот когда твоя женщина пройдет с тобой все трудности, проблемы рука об руку и вам будет что вспомнить, даже страшное и плохое - да, это любовь.
И я счастлив до сих пор! Ведь любят не за что то, а потому что жить без нее не можешь!
- Что потом? - спросил Винни.
- Потом был распад Империи, революция, и еще одна война, Гражданская. Я воевал вместе с Павлом Сергеевичем Шереметевым во втором Дроздовском офицерском полку, оттуда и тянется наше знакомство. После окончания войны служу в контрразведывательном управлении Крымской республики. Полковник Лозинский, к вашим услугам!
Он шутливо отдал честь.
- Слушай, Алексей, а как такой лихой рубака вдруг попал в контрразведку? - спросил Винни.
- О, господа, это целая история! 18 мая, как вы помните - мой день рождения. Мы с Татьяной к тому времени уже были знакомы. Договорились встретиться и отметить это событие в ресторане. Итак, прогуливаемся мы по набережной, а в полумиле от берега стоит линкор "Императрица Мария". И вдруг - взрыв! Причем такой силы, что буквально через считанные минуты корабль затонул.
- У нас это случилось на полтора года позже - заметил я.
Лозинский лишь пожал плечами и продолжил:
- Естественно, на воду были спущены спасательные вельботы, я прыгнул в один из них. Большинство моряков погибло, но кое кого мы успели вытащить из воды. Было много раненых и обожженных.
- День рождения то хоть отпраздновали? - это уже Валентин.
Полковник лишь махнул рукой:
- Куда там! Пока спасали моряков, пока развозили их по госпиталям, уже и вечер начался, а потом и ночь. А я весь мокрый, грязный, и уставший как чёрт! Татьяна взяла извозчика и отвезла меня к себе домой на Большую Морскую. На следующий день вестовой принес мне пакет с распоряжением прибыть в Черноморское контрразведывательное отделение. Ровно в десять утра я был в здании на Суворовской. Меня допросили по поводу вчерашнего взрыва "Императрицы Марии". В ходе допроса у меня сложилось впечатление, что контрразведчики подозревают диверсию. Я изложил свои наблюдения на бумаге, после чего мне было предложено работать в КРО. Людей им не хватало катастрофически! Несмотря на то, что я рвался в действующую армию, в приватной беседе с начальником отдела полковником Селивановым мне дали понять, что работа в КРО не менее важна чем фронтовые подвиги. И я включился в расследование гибели "Императрицы Марии".
Я закурил сигарету, внимательно посмотрел на Лозинского.
- Алексей, кто же взорвал линкор?
- Турки, Анатолий, турки. Была заложена взрывная машинка в пороховой погреб. Но за всем этим стоял Вальтер Николаи, знаешь такого?
- Конечно. Полковник германского Генштаба и руководитель военной разведки Германии.
Лозинский кивнул.
- Вот с этого началась моя работа в контрразведке. Осваивать сию науку приходилось на ходу, но у меня были хорошие учителя. А уж потом, после окончания Германской и Гражданской войны мои навыки пригодились Крымской республике. Ну а у вас, друзья мои, как все складывалось, расскажите!
И мы рассказали. Про ГУПАС, про Параллель и Землю-2, про Отечественную войну, про то, что было после нее...
Лозинские были подавлены. Алексей прижал ладони к вискам.
- Боже мой - прошептал он. - Почти тридцать миллионов русских людей погибли... Непостижимо!
Он поднял голову.
- Так что, Анатолий, случится эта страшная война?
- Надеюсь, что нет. Кое какие изменения к лучшему уже происходят в этой Параллели...