Михаил Смирнов – Параллель 3. Изменения (страница 1)
Михаил Смирнов
Параллель 3. Изменения
Глава 1
Я сидел за столом, Алеша у меня на коленях, Лена что то готовила. В квартиру ворвался возбужденный Валька и шлепнул на стол газету.
- Ну, что я говорил?! История меняется!
На странице был изображен большой портрет неприятного человека с прилизанной челкой и кляксой усов. Портрет был в траурной рамке. Ниже шла надпись:
"Сегодня, 14 июля 1932 года, в Берлине был убит канцлер Германии и вождь немецкого народа Адольф Гитлер. По данным полиции, произошла перестрелка между штурмовыми отрядами Грегора Штрассера и отрядами СС Генриха Гиммлера. В результате Гитлер получил смертельное ранение. Временно исполняющим его обязанности назначен секретарь НСДАП Рудольф Гесс."
Лёшик потянулся к газете и ткнул пальцем в портрет:
- Это кто?
Я поцеловал его в макушку и смял газету.
- Уже никто, сынок!
****
Время текло своим чередом, дети подрастали. Мы часто выезжали с ними на берег Бялы, разводили костер, жарили мясо, пели песни. Как то раз мы с Винни изображали лошадей, а Дарья с Лешкой сидели на наших спинах и пришпоривали "коней" пятками. Мы с Валентином резво скакали на четвереньках, Лена с Натальей хохотали. Остались даже фотографии.
А в мире тем временем происходили очень интересные дела. Немецкий вождь Рудольф Гесс обвинил Генриха Гиммлера в смерти Гитлера. По результатам судебно-медицинской и баллистической экспертиз, пуля в голову Адольфа была выпущена не со стороны отрядов СА, а сбоку, из окружения верных Гиммлеру эсэсовцев. Разразился скандал, приведший рейхсфюрера СС на скамью подсудимых. Уж не знаю, верны ли были выводы экспертов, или все было сфабриковано Гессом, желавшим устранить конкурента, но в феврале 1933 года Имперский суд признал Генриха Гиммлера и его соратников виновными в смерти Адольфа Гитлера, и приговорил к смертной казни. Вместе с рейхсфюрером расстреляли Эрнста Кальтенбруннера, Теодора Эйке и еще несколько командиров Shutzstaffeln, СС была полностью распущена, деятельность организации в Германии - запрещена.
Кое кому из бывших эсэсовцев удалось получить службу в СА, но основная масса либо эмигрировала, опасаясь (и небезосновательно) репрессий, либо вернулась к своим гражданским профессиям. Борман и Геринг благоразумно присоединились к победителю, попутно вывалив тонну компромата на Геббельса, этого "морального разложенца", как его называл Геринг. Министр пропаганды отделался легким испугом и срочно эмигрировал в Уругвай. Еще через год в Германии, переименованной в Третий Рейх, прочно утвердилась власть нового фюрера - Гесса. Благодаря постепенному подъему экономики и ликвидации безработицы, Рейх начал представлять военную и экономическую угрозу для ближайших соседей, в первую очередь для Англии, Франции, Чехословакии и Польши.
Сменивший Эдварда Комаровского на посту президента Второй польской республики Ольгерд Чарский в 1934 году заключил с СССР договор о взаимной военной помощи.
Несмотря на некоторый подъем экономики, Рейх остро нуждался в ресурсах. Германия по прежнему исправно выплачивала репарации Англии и Франции, что болезненно било по карману и самолюбию немцев, инвестиции иностранного капитала ставили Гесса в зависимость от политики США и Англии. В общем, в конце 1934 года немецкая делегация прибыла в Кремль. В результате недельных переговоров и консультаций были подписаны несколько протоколов об экономическом сотрудничестве Рейха и СССР. Советский Союз начал поставлять в Германию зерно, фураж, кое что из металлопроката, и самое главное - бензин. Были подписаны и секретные пакты, о которых нам поведал Лозинский, приехавший погостить на Рождество. Эти документы расширяли сотрудничество Рейха и СССР по вопросам вооружения и строительства военных заводов в Германии, а также обучения офицеров вермахта в военных училищах Советского Союза. Также был составлен пакт Молотова-Риббентропа, как его назовут позже, о возможном решении прибалтийского вопроса в пользу СССР.
Хитромудрый Гесс, разорвав кабальные договоры с англосаксами, приобрел надежного партнера на Востоке. В ответ англичане объявили морскую блокаду портов Германии на Балтике и в Северном море, продлившуюся более трех месяцев. Гесс стерпел, но сделал зарубку на память...
Рождество 1934 года было тихим, спокойным, можно сказать, семейным. Конечно, на улицах хлопали петарды и огни фейерверков раскрашивали морозные узоры на окнах, но не было сумасшедших гонок на тройках, хлопанья пробок шампанского и залихватских песен, которыми мы развлекались четыре года назад. Все же я и Полев были отцами семейств, негжечно выплескивать молодецкую удаль! Но была елка, подарки, гости и пение хором под аккордеон:
Заезжал Гжесь с Марией, привезли сала, кровяной колбаски и шикарный самогон тройной очистки. Заходил Новак, сменивший на посту комиссара полиции Валенду, ушедшего с почетом на пенсию. Конечно выпили, поговорили о том, о сем. Мы с Винни через пару лет после поездки в Крым завязали с контрабандой, передав все дела Генриху с Болеком. Денег хватало, и взяв в долю Вацека и Яцека, основали транспортную фирму по перевозке грузов в Польше, Германии и Литве, которая приносила неплохой доход. Так что Полевский и Стариновский стали добропорядочными жителями Белостока. Наташа и Лена успешно занимались переводами для фабричной конторы Соколова, потом подтянулись и новые заказы. Поначалу мне приходилось для них переводить какие-нибудь мудреные выражения с польского на русский, но теперь моя помощь не требовалась - в результате постоянной практики наши жены прекрасно владели языком.
На Сочельник приехал Алексей Константинович Лозинский с Татьяной Михайловной и Михаилом, который к тому времени служил в чине лейтенанта на подлодке "Навага". Новый 1935 год они планировали встретить в Москве . Очень хорошо пообщались, душевно. Попутно Лозинский кое что рассказал о новостях в мире, используя свой статус контрразведчика. В свое ведомство он нас не вербовал, просто общались как старые приятели.
Пришла открытка от Шереметева, он поздравлял нас всех с наступающим Новым годом и передавал приветы от всех крымских знакомых. Планировал летом приехать в Белосток с Василием.
А пушистый легкий снег все сыпал и сыпал, ночью деревья на Липовой, покрытые белым кружевом и подсвеченные уличными фонарями, казались декорациями из сказок Андерсена. Хоть мы были православными (кроме меня, неверующего), и не слишком соблюдали каноны, то католическое Рождество отмечали наравне с нашим, византийским.
24 декабря Лена с Наташей с утра принялись за готовку, им помогала жена Лозинского Татьяна Михайловна, а мы с Винни, Лозинским и Михаилом поехали за елкой, взяв в фирме у Вацека грузовичок "Рено". Нашли пушистую красавицу, спилили, погрузили в кузов и приняли чуток "для сугреву".
Оттаявшая елка была торжественно установлена в гостиной, запах хвои и снега смешивался с ароматами жареного гуся, томившегося в духовке, марципанов рождественского пирога и апельсинов.
Михаил играл с Алешей и Дарьей, ну а мы с мужчинами позволили себе коньячку в кабинете. Позже к нам присоединился и Лозинский младший.
- Ну что, господин лейтенант, утомили тебя наши сорванцы? - посмеиваясь спросил Валентин.
- Да нет, Валентин Николаевич! Я им про море рассказывал - улыбнулся Михаил. - Они у вас на море не были?
- Пока нет. Вот наверное будущим летом съездим, - вмешался я.
- Куда планируете?
- Пока на Балтику, скорее всего в Раушен[2], недели на две.
- А к нам, в Крым? - спросил Лозинский старший.
- Хотелось бы, Алексей Константинович, только Алеша и Дарья еще маловаты для такого дальнего путешествия.
Валентин разлил коньяк по лафитникам.
- Ну-с, господа, с наступающим Рождеством!
- С Рождеством!
- С Рождеством!
- С Рождеством!
Через полчаса с кухни послышалось: - Мужчины, к столу!
Погасили свет, зажгли свечи и гирлянды на елке, красно-сине-зелено-желтые огоньки подмигивали, язычки свечей дрожали, за окном сыпался пушистый снег, наметая белые грядки на подоконниках. Было тепло, хорошо и уютно. Я откупорил новосветское шампанское, которое привезли Лозинские, разлил сверкающее вино в бокалы и поднялся из-за стола:
- Господа! Позвольте мне от лица хозяина дома поблагодарить вас всех за оказанную честь быть нашими гостями, за нашу дружбу, за внимание и человеческое тепло, которое связывает нас через многие километры, за... - я слегка задумался.
- Стаарый, за Рождество! - с улыбкой пробасил Винни.
- Да, Валя, и за Рождество! Господа офицеры!
Алексей, Михаил и Винни вскочили, и мы дружно гаркнули два кратких и одно продолжительное "Урррра!", женщины рассмеялись и зааплодировали. Леша с Дашей с удовольствием тоже прокричали "Ура!", им налили лимонаду. Лена подошла к балконной двери и открыла ее. Тотчас вместе с крупными снежинками в комнату влетел нежный перезвон церковных колоколов костела Святого Роха, вдалеке слышался хрустальный звон Кафедрального собора, левее отзывалась звонница православной Николаевской церкви.
Лена улыбнулась и подняла бокал:
- Весолых швёнт божего народзення, панове![3]