Михаил Сидоров – Записки на кардиограммах (страница 40)

Хитровы…банный подсвет.

И – нежилое, ну хоть убей!

Стерильно.

Безжизненно.

Как музей: шпалеры, бархат, пустота, эхо…

Брызнуло с иглы на обои.

Что началось!

Припали, высматривают, мелкоскоп велели принесть.

Нашли: всё, вы попали – будете за ремонт платить!

И в срыв, фальцетом:

– Да у нас рулон дороже ваших зарплат!!!

С-с-сраных…

– Я тока ва Вта-а-арую пайеду.

Запрашиваю – не дежурит.

– А чё – нет? Да-а-вай, ва Вта-а-арую.

– Друг, она не у меня в кармане. Не принимает сегодня.

Тянет корку, суёт под нос.

Разрешение на волыну.

– И что?

– Ты чё, не по-о-оял? Мне чё – доста-а-ать?

– Валяй, доставай.

Не достал.

Матюгнулся и в Третью истребительную, как простой.

Видел его там мельком, через пару часов – сидел в клетке.

Уже отпи…женный.

Самые первые сутки.

Самая первая жалоба.

Обмочилась – и:

– Вытрите мне пису. Что смотрите – вытирайте мне пису! Вытирайте пису, я вам говорю!! ВЫТРИ МНЕ ПИСУ, ФАШИСТ!!!

И хор близких:

– Вытрите ей пису! Вытирайте-вытирайте!! Вы-ти-рай-те пи-су – мы будем жаловаться!!!

Храни тя Христос, скоропомощник…

Коротко напоследок

Результат выезда

«– Не могу себе представить, чтобы это было вкусно.

– Да и я, пожалуй, уже не знаю, вкусно ли это».

 «– Да вы сами тут больны на всю голову! Как может нравиться такая работа?»

Ну и ещё ассоциацию, под занавес.

Старатели.

Речка, течение, грязь в тазике.

Моешь, моешь – терпеливо, внимательно.

Выплёскиваешь, набираешь, снова выплёскиваешь… о! вот оно!

Золото.

Крупинками.

Оно – когда стихают хрипы и уходит муть из зрачков.

Когда розовеет кожа и, под «ф-фу-ты, бля!» фельдшера, ловишь наполнение пульса.

Когда, приняв младенца в машине, натираешь его, скрипучего, подсолнечным маслом, купленным метнувшимся в минимаркет водилой.

Когда, заколов бронебойным коктейлем погибающую онкологию, ощутишь на своей кисти прозрачные, благодарные пальцы.

Когда тебе, при отце-ханыге, дитё говорит «папа».

А вы мне – никто не держит!

Держит.

Ещё как!

«Скорая».

Она ж словно курево:

Знаешь, что вредно.

Тянешь годами.

Бросил, и маешься.

Часть пятая

Остановка в пути

Доработав до лета, пишешь по собственному – отстегнуться месяца на три от узаконенного безумия. Благо найти работу – минута по телефону: родной, вскричат, где ты ходишь?! Давай рысью! Как насчёт в ночь выйти?

Только вот с годами как-то не особо и тянет… ну разве на четверть ставки.

Раз в неделю.

Как на сафари.

«– Когда вы говорите, Иван Васильевич, впечатление такое, что вы бредите».

«От госпитализации отказалась».

– Почему?

– Я ещё не готова.