Михаил Сидоров – Записки на кардиограммах (страница 19)
Со двора, с улицы?
Этаж-подъезд?
И лишь потом: что случилось?
Чисто зенитки – в небеса как в копейку, и только гильзы звенят.
– Я если и вызывал «Скорую», то только по делу…
Лучше молчите.
На сарказм пробивает.
Старые, добрые девяностые.
Бензин по лимиту – срывались только на дело, а на всякие «жена в истерике – успокойте» смеялись в трубку, комментируя непотребно.
Ностальжи!
Попытаюсь на пальцах.
Спецназ, так?
Стрелять влёт, убивать, прикоснувшись, исчезать, появляться, кидать, чтоб втыкалось… и при этом охраной в яслях, пенсионерок через дорогу, да изредка – как на праздник! – заложников выручать.
Глупо, да?
А вот с «03» запросто!
Рефрен прост:
Онкобольной в героиновом передозе.
Второй случай.
Всё просто.
Наркоту – приказом! – через месяц от начала болей.
Глупая молодёжь ищет, варит и штырит своих онкологических стариков.
Респект ей.
Суперприказ.
Коллега, дед, сорок лет на колёсах.
Ему первому.
И до медсестёр с медбратьями дое…лись – переучивайтесь на фельдшеров или валите нах!
Ну, хули делать – пошли учиться.
За свои, без отрыва.
У кого двадцать стаж, у кого тридцать…
Выдают «корочки» – хоп! – отбой: в связи с недостатком кадров можно медсёстрами…
Разогнали студентов – статистику, стервецы, портят.
Сертификатов-то нет, откуда?
Студенты выходили с семнадцати до восьми.
Ждали их – как самолётов с Большой земли!
В окружении.
Конфликт?
Значит, виновен.
Хоть он там с колуном кидался.
На вас, утверждают, возложены и социальные функции.
Ни приказа при этом, ни номера.
Ни даты, ни автора.
На чужом горбу в рай – н-н-но, родимые!
Письменный отказ от госпитализации не имеет юридической силы.
Помрёт – вздрючат.
За то, что не убедил.
Ты-дыщщщь!
Свершилось!
Стали рассматривать анонимки.
В туалет на адресе – ни-ни-ни!
Главврач запретил, лично.
И сам небось терпит, суча ногами.
С девяти до пяти.
Госнаркоконтроль.
Влетят ночью:
– Врач есть? Сюда, быстро!!!
Спорхнёт в чём был, а ему:
– Где наркота?
– Наверху, в куртке…
Заводят дело.
С ведома Главного.