Михаил Шварц – Корона и тьма. Темный замок (страница 6)

Годрик смотрел на это с опушки, сидя на коне. Его стража стояла рядом, но он не двигался, изучая Эндориана. Король видел не просто воина, а машину смерти, что могла бы служить ему. Для человека, привыкшего ломать людей под себя, это было слишком ценным, чтобы упустить.

Вернувшись в замок, Годрик молчал, но его мысли были ясны. Этот рыцарь, что убивал с такой точностью, не мог быть случайным гостем. Он приказал привести его в тронный зал, голос был резким, как удар хлыста.

Зал был огромным и мрачным, каменные стены давили на плечи. Факелы горели тускло, бросая тени на пол. Воздух пах сыростью и ладаном, как будто здесь смешивались суд и молитва. Годрик сидел на троне, высоко над всеми, его фигура казалась вырезанной из камня. Плащ с золотой каймой лежал на плечах, но в его позе чувствовалась угроза.

Эндориан стоял в центре, доспехи блестели в свете огней. Стража у стен замерла, их шаги шуршали по камню. Годрик смотрел на него, изучая каждую деталь – трещины в броне, холод в глазах.

– Откуда ты пришёл? – спросил король, его голос был низким, гулким, как эхо в пустом зале. – И что ты хочешь найти столице?

Эндориан поднял взгляд, его голос был ровным, но твёрдым:

– Я сын лорда Бальтазара Вальмира из Дракарии, ваше величество. Я не хочу жить в тени отца. Я ищу свой путь, свои ответы.

Годрик кивнул, его губы дрогнули в лёгкой усмешке.

– Ты не похож на тех, кто гнётся перед кем-то, – сказал он, голос стал жёстче. – Я видел, как ты дрался в лесу. Ты убивал тех зверей, будто рождён для этого. Ты опасен, рыцарь, и я хочу таких, как ты, рядом, а не против себя.

Эндориан не отвёл глаз, его слова были холодными:

– Вы зовёте меня быть вашим союзником, ваше величество?

Годрик наклонился вперёд, его руки сжали подлокотники трона.

– Союзником, – повторил он, словно проверяя слово. – Я редко предлагаю такое. Но тебе я могу дать больше – силу, что сломает любого. Мы вместе подчиним этот мир, раздавим тех, кто осмелится встать на пути. Или откажись, и я обещаю – ты не выйдешь из этого зала живым.

Эндориан стоял неподвижно, слова короля не вызвали страха, только размышления.

– Сила – пустое слово, ваше величество, – сказал он тихо. – Она ничего не значит, если не ведёт к цели.

Годрик прищурился, его пальцы напряглись, но он сдержал гнев.

– Тогда докажи, что ты ищешь, – ответил он, голос стал резким. – Если твои дела не подтвердят слов, я заберу всё, что у тебя есть. Ты будешь на коленях, как все, кто мне перечил.

Эндориан сжал кулаки, броня скрипнула. Он чувствовал, что выбора нет – Годрик не предлагал, а приказывал.

Гром ударил за окнами, тучи закрыли небо. Ветер толкнул двери, факелы задрожали. Напряжение в зале росло, как перед боем.

– Война близко, – сказал Годрик, его голос перекрыл гром. – Мой брат, Корвин, давно хочет мой трон. Он скрывался в лесах с варварами, собирал их, как шакалов. К утру они будут у стен. Они слабые, жалкие – очередная кучка мятежников, что не угроза мне.

Эндориан молчал, слушая. Годрик шагнул ближе, плащ зашуршал по полу.

– Ты должен понять, – продолжил король. – Если станешь моим, я дам тебе власть, о которой не мечтал твой отец. Ты будешь моим мечом, моей рукой. Корвин – зверь без чести, его победа утопит мир в крови и грязи.

Эндориан смотрел на него, изучая.

– Вы говорите о власти, ваше величество, – сказал он тихо, но твёрдо. – Но я видел, что она делает. Люди становятся не союзниками, а пешками. Вы не ищете равных, вы ищете тех, кого можно сломать.

Тишина повисла в зале, гром стих, будто ждал ответа. Годрик усмехнулся, но в глазах был холод.

– Ты ошибаешься, – сказал он, голос стал громким, властным. – Я даю не цепи, а шанс. Шанс стать частью истории, что переживёт нас всех.

Эндориан отвернулся к окну. Дождь лил, молнии резали небо. Он вздохнул, чувствуя, что это не выбор, а ловушка.

– Ваш брат жесток, ваше величество, – сказал он, оборачиваясь. – Но и вы не мягче. Вы давите всех, кто не гнётся. Я не хочу быть ни вашим, ни его инструментом.

Годрик сузил глаза, его голос стал низким, угрожающим:

– Я дам тебе время, рыцарь. Но не тяни. Ты либо со мной, либо твоя голова будет на пике, а тело сгниёт в яме с остальными.

Стража напряглась, сжимая оружие. Эндориан кивнул, скрывая мысли, и вышел. Двери закрылись с грохотом, но взгляд Годрика всё ещё давил ему в спину.

Ночь была спокойной, но холодной. Лёгкий ветер скользил по стенам замка Харистейла, наполняя воздух предчувствием чего-то неизбежного. Эндориан стоял, опершись на парапет, глядя в тёмную даль, где огни лагеря Корвина мерцали, словно далёкие звёзды. Тишину нарушили шаги. Лёгкие, уверенные, они не принадлежали солдату.

– Думаешь, найдёшь ответы, глядя в тьму? – произнёс мягкий, но язвительный голос.

Эндориан обернулся и увидел Айлреда. Советник Годрика двигался с грацией хищника. Его длинное, тёмное одеяние слегка развевалось на ветру, а в глазах светился острый ум. Этот человек всегда казался чужим даже в стенах замка, словно он был частью чего-то большего, чем просто политические интриги.

– Может, я ищу не ответы, а свободу от вопросов, – отозвался Эндориан, его голос был ровным, но в нём слышалась усталость.

Айлред остановился рядом, облокотившись на парапет. Он посмотрел на Эндориана, словно мог видеть глубже, чем позволяла видимость.

– Свобода? – он коротко усмехнулся. – Ты выбрал странное место, чтобы искать её. Здесь цепи куют быстрее, чем мечи.

Эндориан молчал, но его взгляд оставался напряжённым. Айлред следил за ним с интересом, словно перед ним была головоломка, которую он пытался разгадать.

– Ты стоишь на перекрёстке, рыцарь, – продолжил советник, его голос стал тише, почти шёпотом. – Тьма внутри тебя шепчет одно, свет зовёт к другому. А ты, как и все, пытаешься остаться между ними, не понимая, что на этом пути ноги неизбежно начинают скользить.

Эндориан чуть повернул голову, в его взгляде мелькнула настороженность.

– Ты много знаешь. Больше, чем кажется.

– Я наблюдаю, – ответил тот небрежно, улыбнувшись уголками губ. – Это мой талант. Наблюдать за тем, что прячется под поверхностью. А твоя внутренняя борьба слишком явная, чтобы её не заметить.

Эндориан отвернулся, снова глядя на огни вдалеке.

– Если ты знаешь, что внутри меня, то скажи, какой выбор мне сделать?

Айлред рассмеялся, тихо и чуть насмешливо.

– Ты хочешь, чтобы я дал тебе ответ? Указал путь, который избавит тебя от необходимости принимать решение? Увы, я всего лишь советник, а не твоя совесть.

Он поднял голову, глядя на звёзды.

– Но одно могу сказать наверняка: Годрик видит в тебе лишь инструмент. Корвин же, в отличие от него, видит только препятствие. Ни один из них не примет тебя таким, каков ты есть.

– А ты? – резко спросил Эндориан, оборачиваясь.

Айлред улыбнулся, его взгляд снова стал пронизывающим.

– Я? Я вижу возможности. Каждый человек – это выбор, который он ещё не сделал. И ты, рыцарь, стоишь на пороге чего-то гораздо большего, чем понимаешь.

Эндориан нахмурился, чувствуя, как слова Айлреда проникают глубже, чем он хотел бы.

– Ты говоришь, как будто знаешь, что я сделаю.

– Нет, – ответил Айлред спокойно. – Но я знаю одно: выбор уже сделал тебя тем, кто ты есть.

Он повернулся, чтобы уйти, но, сделав несколько шагов, остановился и бросил через плечо:

– Помни, рыцарь. Иногда, чтобы увидеть свет, нужно сначала пройти через самую глубокую тьму.

Эндориан смотрел ему вслед, его мысли смешались. Тьма внутри него шевелилась, как живое существо, искушая, но свет, который он нашёл в горах Фарнгора, ещё горел, отбрасывая слабые, но стойкие лучи в этом мраке.

Внизу замка грохотали барабаны, возвещая о скором начале войны. Выбор Эндориана уже не был его личным делом – он стал частью судьбы, которая переплеталась с судьбами других, как звёзды переплетаются в ночном небе.

Серое утро накрыло поле перед стенами Харистейла тяжёлым молчанием. Тучи висели низко, плотные и тёмные, их края изредка вспыхивали молниями, обещая бурю, что должна была пролиться не только водой, но и кровью. Ещё вчера равнина была покрыта травой, а теперь она стала ареной для армий, готовых рвать друг друга на части. Знамёна Годрика развевались на холодном ветру, их чёрно-красные полотна трепетали, отбрасывая длинные тени на землю. Напротив стояли воины Корвина – варвары в грубых доспехах, утыканных шипами, с оружием, что выглядело как орудия для казни: топоры с зазубренными лезвиями, копья с крюками, цепи, увешанные железными шипами.

Эндориан стоял среди войск Годрика, его чёрные доспехи, покрытые вырезанными рунами, выделяли его на фоне остальных. Шлем с узкими прорезями скрывал лицо, но его присутствие ощущалось всеми – тяжёлое, давящее, как предчувствие смерти. Никто не смотрел ему в глаза, воины отводили взгляды, перешёптываясь, но каждый чувствовал холод, что исходил от него. Внутри Эндориана кипела ярость, сдерживаемая железной волей, готовая вырваться в любой момент.

Битва началась с рёва рогов, и поле взорвалось хаосом. Воины Годрика и варвары Корвина столкнулись с грохотом, земля задрожала от тысяч ног, топчущих грязь. Мечи ударялись о щиты, ломая дерево и металл, копья вонзались в плоть с влажным хрустом. Крики боли и ярости смешались с лязгом стали, а воздух наполнился запахом крови, пота и ржавчины. Уже через минуты равнина стала скользкой от крови, её лужи растекались под ногами, пропитывая сапоги.