Михаил Шварц – Корона и тьма. Темный замок (страница 5)

Она сжала кулаки, её пальцы напряглись, но голос остался ровным, холодным:

– Ты хочешь выдать меня замуж? Говори прямо, отец, не трать слова попусту.

Гриммард кивнул, его взгляд был тяжёлым, как глыба льда, что падает с горы.

– Да, Катарина, это так, – сказал он, его голос звучал как приказ, без колебаний. – Тебе нужен муж, воин, равный тебе по силе, по уму. Тот, кто сможет встать во главе армии, держать границы, управлять людьми, когда меня не станет. Север – это не только кровь на снегу, это расчёт. Брак – часть этого расчёта. Мы не можем позволить себе слабость, а сильный союзник укрепит нас против всех, кто идёт с копьями и огнём.

Катарина стиснула зубы, её глаза сверкнули, но она спросила, стараясь держать голос твёрдо:

– И кто он? Назови его имя, отец. Я хочу знать, кому ты меня продаёшь.

Гриммард выпрямился, его фигура заполнила балкон, тень легла на камни.

– Пока никто не заслужил тебя, – ответил он, его голос был холодным, уверенным. – Я слежу за каждым, кто сражается за нас. Война с варварами отсеивает слабых, оставляет сильных. Нам нужен тот, кто станет твоим союзником в битве, кто готов пролить свою кровь ради победы. Только такой достоин стоять рядом с тобой.

Она замолчала, её мысли кружились, как снежинки на ветру. Гриммард всегда смотрел вперёд, как стратег, его решения были точными, но лишёнными жалости. Она знала это с детства – её готовили к жизни, где слабость означала смерть. Но мысль о браке резала её, как нож.

– А если я не соглашусь? – спросила она тихо, но в голосе звенел вызов, острый, как клинок.

Гриммард шагнул ближе, его взгляд стал суровее, он навис над ней, как скала.

– У тебя нет выбора, Катарина, – сказал он, его слова упали, как камни в пропасть. – Эти земли требуют жертв. Мы с тобой – часть этих жертв. Север не прощает тех, кто отказывается от долга. Мы не выбираем свою судьбу, её выбирают эти горы, этот лёд, этот народ, что смотрит на нас.

Её сердце забилось быстрее, но она сдержала гнев, не показав его. Она знала, что спорить бесполезно – отец был прав, север не терпел отступлений. Но внутри она поклялась, что не станет безвольной фигурой в его игре.

Рог протрубил снаружи, звук был резким, тревожным, разорвал тишину. Гриммард поднял руку, жестом велев Катарине следовать.

– Иди за мной, – сказал он. – И помни: каждый день – это твоя подготовка.

Она кивнула и пошла за ним, но внутри горел огонь – она не сдастся так просто. Если ей суждено выйти замуж, этот человек должен доказать, что достоин её.

Во дворе их ждал отряд из десяти воинов, закованных в меха и броню, шлемы скрывали их лица. Гриммард вышел вперёд, Катарина встала рядом, её рука легла на рукоять меча. Дозорный спустился с башни, его голос был хриплым, усталым:

– Ледяные Клыки, барон. Варвары. Их немного, похоже на разведку.

Гриммард сузил глаза, его лицо стало жёстким, как замёрзший камень. Ледяные Клыки славились свирепостью – их набеги оставляли деревни в пепле, скот угоняли, людей резали.

– Готовьте людей, – приказал он. – Патрульных на стены, лучников на башни. Пусть держат глаза открытыми.

Катарина посмотрела на него, её голос был холодным, но спокойным:

– Может, стоит узнать, чего они хотят, отец? Они не дураки, не полезут сюда без причины, зная, что их ждёт.

Гриммард повернулся к ней, его губы дрогнули в мрачной усмешке.

– Узнать? – сказал он, слово прозвучало, как насмешка. – На севере нет переговоров, Катарина. Здесь говорят клинками. Они ищут слабину, проверяют нас. Сначала разведка, потом кровь. Мы не дадим им ни шанса уйти с добычей.

Варвары стояли у ворот – высокие, в шкурах, с копьями, что блестели клыками зверей. Их вождь, Хродгар, был широкоплечим, с белыми косами, что свисали до груди, и татуировками, что покрывали его лицо. Он шагнул вперёд, когда Гриммард и Торвальд вышли к ним.

– Граникар, варск ту? – спросил один из воинов на норфарийском, глядя на вождя.

Хродгар поднял руку, останавливая его, и заговорил на ломаном языке Альфариса:

– Мы н’пришли драться. Хотим говорить, н’гар. Наши земли суровы, н’холод жёсткий. Даже воинам нужен отдых, н’передышка.

Гриммард посмотрел на него, его глаза сузились, как щели в броне. Варвары всегда несли угрозу, но эти слова были странными.

– Говорить? – сказал он, в голосе сквозило презрение. – С каких пор Ледяные Клыки приходят с речами вместо копий? Что вам нужно, Хродгар? Говори прямо, или ваши кости останутся здесь.

Торвальд шагнул вперёд, его протез звякнул о камень. Он провёл рукой по бороде и сказал, его голос был хриплым, но твёрдым:

– Отец, выслушай их. Мы бьёмся годами, и это выматывает нас так же, как их. Война – не вечна. Если они хотят говорить, это может дать нам время – собрать силы, укрепить стены. Мир, даже короткий, – это тоже оружие.

Гриммард бросил на сына тяжёлый взгляд, но слова Торвальда имели смысл.

– Что вы предлагаете? – спросил он у Хродгара, его голос был резким, как удар топора. – Говори, или я сам узнаю, что у вас в мешках, когда вы ляжете в снег.

Хродгар кивнул, и один из воинов вытащил мешок с мехами и кристаллами, что сверкали на солнце, как лёд.

– Меха, руды, кристаллы из наших пещер, – сказал вождь, его голос был низким, но спокойным. – За еду и железо для оружия. Нам н’нужно это, н’чтоб жить. Н’гар, война всех режет.

Катарина стояла в стороне, её взгляд скользнул по варварам. Она заметила молодого воина с ледяными глазами и копьём в руках. Она подошла к их лошадям, её пальцы коснулись шерсти одной из них. Воин посмотрел на неё, их глаза встретились. Он сказал тихо:

– Морра кайн тарин?

Катарина не поняла, но улыбнулась и ответила, её голос был лёгким, но с вызовом:

– Ты не похож на торговца. Больше на того, кто пришёл резать глотки.

Гриммард заметил это, его брови сдвинулись, но он промолчал. Торвальд следил за варварами, не доверяя им до конца. Ночью, после перговоров, варвары ушли, оставив дары и забрав припасы. Гриммард остался настороже, но знал, что риск может принести выгоду.

Глава 4. Тёмный Выбор

Дорога к Харистейлу, столице королевства, тянулась долго и тяжело. Эндориан ехал через земли, что казались выжженными судьбой, испытывающей его на каждом шагу. После слов Халарка и Мортена, что всё ещё звучали в его голове, он чувствовал, как вопросы сжимают его разум. Почему он идёт в Харистейл? Ответ ускользал, но внутри росло ощущение, что там ждут ключи к его внутреннему раздору. Может, он искал тех, кто знал о тьме больше, чем его отец, или хотел понять, что за свет пробивался в его душе, слабый, но упрямый. А может, встреча с Годриком, королём, чья власть строилась на крови и страхе, была частью пути, который он не мог избежать.

Горы Фарнгора остались позади, сменившись равнинами – серыми, пустыми, без единого живого звука. Каждый шаг его коня отдавался глухим стуком в груди, словно предупреждение о том, что ждёт впереди. Он пересекал болота, где почва хлюпала под копытами, а из грязи торчали ржавые обломки мечей и костей старых битв. Ветер бил в лицо, холодный и резкий, пробираясь под доспехи, а иногда всё замирало в тишине, что пугала сильнее любого крика.

Харистейл вырос перед ним, как тёмная громада. Стены города, чёрные от копоти и времени, стояли высоко, закрывая небо. Они были огромными, грубыми, будто построенными, чтобы давить всякую надежду. За ними жили люди, чьи судьбы ломала власть короля, чьё имя шептали с дрожью. Эндориан въехал в город по узким улицам, заваленным мусором и трещинами. Глаза следили за ним из-за разбитых окон и покосившихся дверей. Жители, в грязных тряпках, двигались молча, их лица были пустыми, как будто город высосал из них жизнь. Здесь всё дышало упадком, страхом и гнётом Годрика.

В центре возвышался замок – его шпили торчали вверх, как ножи, а чёрные стены поглощали свет. Узкие окна смотрели вниз, словно следя за каждым. Это был не просто дом короля, а место, где власть убивала всё человеческое. Внутри висели гобелены с вышитыми сценами войн – кровь, тела, победы, что кричали о жестокости Годрика.

Король сидел на троне, окружённый холодом своей власти. Его лицо, покрытое морщинами от лет и злобы, было суровым, глаза – тёмными, без намёка на тепло. Он смотрел на мир, как на доску для игры, где люди – лишь фигуры, которые он двигал или ломал. Его жестокость была известна всем, и никто не смел бросить ему вызов.

Эндориан не хотел встречи с Годриком. Он надеялся пройти мимо замка, найти ответы где-то в тени города. Но судьба решила иначе. Во время охоты в лесах у Харистейла их пути пересеклись.

Эндориан ехал через чащу, когда на него напала стая волков. Их глаза блестели в полумраке, зубы клацали, шерсть топорщилась от голода. Первый зверь прыгнул, целясь в горло, но Эндориан взмахнул мечом, разрубив его пополам. Кровь брызнула на землю, внутренности шлёпнулись в грязь, а половина туши дёрнулась, пока не затихла. Второй волк бросился сбоку, но клинок прошёл через его шею, отсекая голову – она покатилась, оставляя красный след, а тело рухнуло, хрипя. Третий вцепился в ногу коня, но Эндориан ударил сверху, раздавил череп, мозги вытекли наружу, смешавшись с кровью. Остальные выли, но он не останавливался – каждый удар рассекал плоть, ломал кости, заливал лес багровым. Последний волк попытался бежать, но меч догнал его, вонзился в спину, разорвав позвоночник. Зверь упал, кровь текла из раны, пока он не замер.