Михаил Шуваев – По ту сторону пространства (страница 4)
– Эй, вы, как вас там… долго еще? – не выдержал через двадцать минут ходьбы Алексей, стягивая куртку. – Жарко…
– Сейчас, уже почти пришли, – не оборачиваясь, ответствовал карлик. – А зовут меня Порфирий Емельянович.
Ненароков вяло удивился столь мудреному имени-отчеству, продел палец в петлю куртки и перекинул ее через плечо. Шарф уже давно перекочевал в карман. Действительно, вскоре они остановились у одной из многих ниш, и старик взгромоздился, встав на цыпочки, на откидное сиденье, отлепив его от стены. Ноги повисли в воздухе, не доставая до пола. Алексей вопросительно посмотрел на своего сопровождающего.
– Ваш шкафчик, молодой человек, – старик кивнул на один из железных ящиков. – Раздевайтесь, верхнюю одежду оставляйте – и в душ.
Леша прямо задохнулся от такого хамства:
– Что-о?! Это еще зачем? Я что, в бассейн пришел плавать?! А ну заканчивайте этот дурацкий розыгрыш, – вдруг озарило его. – Я возвращаюсь домой, всё!
Леша развернулся и сделал шаг, чтобы выйти из ниши. Не тут-то было! Его лоб с глухим стуком резко вошел в соприкосновение с чем-то твердым и совершенно прозрачным. Он в растерянности попятился.
– Хе-хе-е! – противно захихикал Порфирий Емельянович, сверкнув золотом своего пенсне и болтая от удовольствия ногами. – Не вышло? А вы еще раз попробуйте, молодой человек, с разбегу, головой вперед! Хе-хе!..
Алексей протянул руку и коснулся невидимой поверхности, но это не было стеклом. На стекле остались бы жировые следы от пальцев. В любом случае, выход из ниши был закрыт. Он отлепил от стены другое сиденье и плюхнулся на него.
– Что это, Прохор…
– Порфирий Емельянович! – ворчливо поправил старик, перестав дрыгать висящими ногами.
– Да, правильно… Порфирий Емельянович.
– А еще имеете высшее техническое образование! Стыдно, молодой человек, стыдно! Это – силовое поле, только и делов.
– Ха-ха!.. – напряженно засмеялся Ненароков. – Так я вам и поверил – силовое поле! Как же. – И сильно, но осторожно пнул воздух, не вставая с сиденья.
Нога ударилась о твердую поверхность на уровне среза ниши. Алексей поджал ноги, оперся руками о край сиденья и замер. Старик с интересом рассматривал его, потом сказал:
– Ну, успокоились? Тогда давайте, одежду в шкафчик…
Мимо ниши, где сидели Алексей и старик, по туннелю кто-то промчался на роликах или на самокате. Угол обзора был очень узким, и поэтому удалось увидеть лишь фигуру в джинсовом костюме с бейсболкой на голове. Алексей машинально вскочил на ноги и, забывшись, рванул в коридор, чтобы посмотреть на ездока. Раздался гулкий удар, и Алексей присел, схватившись руками за голову.
– Блин!..
– Так, вот что, молодой человек. Хватит паясничать. В душ!
– А это… ладно.
Леша махнул на все рукой, повесил в шкаф куртку, свитер, джинсы, поставил внизу свои катерпиллеры и босиком в трусах и майке приготовился проследовать в душевую.
– Вот сюда, молодой человек.
– А-а… это… – замялся Леша и показал на майку и трусы.
– Можете оставить Алексей Иванович, для ионно-молекулярного душа это не препятствие. Он вас в считанные секунды обеззаразит и продезинфицирует. Вставайте по центру круга.
Только сейчас Алексей увидел, что перед герметичной овальной дверью на полу обозначен круг. Он осторожно ступил в центр сначала одной ногой, потом двумя. Порфирий Емельянович привел в действие скрытый механизм, и над Алешей зажглось сразу несколько десятков ламп, и он оказался окутан зеленовато-голубым свечением. Прямо в воздухе перед ним вспыхнули алым быстро меняющиеся цифры: 20… 19… 18…
Вскоре цифры погасли, а вместе с ними и зеленовато-голубое свечение. Алексей почувствовал, как по телу разлилась приятная бодрость, будто после прохладного душа в жаркую погоду.
– Теперь…
– Пантелей Егорович, прежде чем я…
– Порфирий Емельянович, молодой человек, Порфирий Емельянович! – с нажимом сказал старик, не на шутку рассердившись.
– Хорошо, хорошо! – отмахнулся Алексей. – Так вот, прежде чем я сделаю еще хоть один шаг, я требую объяснить мне, где я, что здесь происходит, и чего от меня хотят!
– Так значит, да? Бунтуем, протестуем, топаем ногами и машем руками! Их права, видите ли, нарушают, – неожиданно устало произнес старикан и вздохнул. – Все, что я могу вам сейчас сказать, так это то, что дальше вы пойдете один и встретитесь с Координатором. Видит Бог, я не знаю в подробностях вашего задания, Алексей Иванович, хотя имею о нем некоторое общее представление. Трувор… Координатор объяснит вам ситуацию. Всё! И не спорьте со мной, вот, забирайте из другого шкафчика новую одежду, одевайте ее, берите с собой, что вы хотите – мобильник, планшет, ключи – и вперед вот через этот люк в переходный шлюз!
С этими словами старик легонько подтолкнул Алексея к люку.
Глава 3
Подмена
Когда около восьми утра образовалась короткая пауза – Мослифт, переругавшись между собой, диспетчером МЧС и дежурным местного отделения милиции, безбожно матерясь, укатил на очередной вызов, а милиция еще не приехала, Ермолай и Пантелей постарались просочиться в подъезд. Код входного замка был им известен, а движение в подъезде уже начиналось активное – народ спешил на работу – и поэтому им удалось незамеченными проскочить мимо бабки-консъержки. Бабка была лишена многих предрассудков прошлого и хоть и говорила на своем приокско-камском наречии, уже достаточно ловко управлялась с мобильной трубой, подаренной ей внучкой. И сейчас самозабвенно и подробно докладывала своей закадычной подруге Клавдии Евдокимовне о событиях, происходящих у нее в подъезде.
– Слышь, Клав, от я и грю – лифту забрали мэчеэсники – домой, чинить – а эти, мослифты, не верят ну никак! Да нет, они мне сами того, грили, мол, чинить берем! Зачем попёрли? Ничо они не попёрли! Нет, ты сюды слухай… – горячилась бабка.
Ермолай и Пантелей тем временем уже добрались до семнадцатого этажа, рванули еще выше, открыли ключом дверь на чердак, для чего пришлось снять огромный амбарный замок, и направились прямиком к электромоторам грузового лифта. Там они провозились минут десять и после этого, уже намного спокойнее, спустились на двенадцатый этаж, открыли общую железную дверь, а потом и дверь с номером «81» – Лешину квартиру.
Пантелей зажег в прихожей свет и собрался было сразу прошлепать в комнату, но Ермолай схватил его за полу малахая:
– Обувь сними и пыльник свой повесь, посидим тут немного, пока не успокоится.
– Я, что – я ничего. Посидим, так посидим, – легко согласился длинный и скинул огромные – размера сорок восьмого – луноходы и повесил на вешалку тулуп. Лицо у него было слегка вытянутое, окаймленное темно-русой квадратной бородкой, слегка вьющиеся волосы лежали на плечах. Это придавало Пантелею вид монаха, живущего в мрачной сырой келье древнего заброшенного монастыря. Хотя лицо его было скорее приветливо, чем сумрачно, а глубоко сидящие глаза иногда сверкали озорными искорками. Одет он оказался совершенно неожиданно в пятнистые спецназовские брюки и куртку. Попытавшись надеть Лешины гостевые домашние тапочки, он оставил эту бесперспективную затею и в носках прошел в комнату. Ермолай, тоже снял куртку и поднес к слегка полноватому лицу рацию:
– Порфирий Емельянович, все в порядке!
– Точно, Ермолай? – ворчливо пробурчало из трубки.
– Не беспокойтесь, все – тип-топ!
– Хорошо, возвращайтесь… – связь прервалась.
– Слышь, Пантелей, посмотри, там на кухне, кофе есть? – попросил Ермолай, а сам подошел к телевизору и включил его. Заметив стоящее прямо напротив кресло, он с удовольствием погрузился в него и вытянул ноги, на которых красовались Лешины тапки. Включив торшер, он повертел головой и с некоторым удивлением обнаружил относительный порядок в комнате холостяка. Телевизор, аудиовидеосистема, компьютер, торшер, журнальный столик, небольшая тахта, удобное кресло, бельевой шкаф и с десяток книжных полок, забитых больше дисками, чем книгами, стояли на своих местах и создавали приятный безмятежный уют. Одна вертикальная стойка с дисками валялась на полу, расплескав свое содержимое. «Утром собирался, торопился, не успел поставить на место» – уважительно подумал о хозяине Ермолай. Будучи сам аккуратистом он ценил это качество и в других.
На кухне раздался грохот и «черт!» Пантелея.
– Ну, чего там у тебя опять?
– Ничего, Ермоша, нашел, сейчас заварю! – продолжал греметь, но уже тише, длинный.
Ермолай пощелкал программами: в основном утренняя белиберда. Спустя пару минут в комнату вошел Пантелей. В руках он держал две дымящиеся кружки:
– Извини, зажевать у него толком нечем – одни консервы, – ставя кружки на стол, сказал он.
– Ерунда, сахар-то есть?
– Сахар есть, сейчас принесу.
– Давай. И заодно выгляни в коридор, как там, тихо?
Длинный сходил на кухню и принес сахар-рафинад. Ермолай бросил в чашку четыре кусочка и быстро размешал ложкой.
Пантелей в это время тихонько приоткрыл входную дверь с номером 81 и на секунду замер. Шумы подъезда ничем не отличались от обычных, и длинный юркнул обратно, тихо провернув замок.
– Все тихо, Ермоша! – входя в комнату, промолвил он и пригладил волосы.
– Отлично. Достань-ка мне во-он с той полки синие пластиковые корочки… Спасибо.
Крепыш углубился в изучение документов, которые извлек из папки. Просмотрев все бумаги, он покопался в глубоком внутреннем кармане и достал несколько листков, которые и сунул в синие пластиковые корочки.