Михаил Шерр – Помещик 3 (страница 17)

Оно называется большое господское стадо. Кормов для содержания такого поголовья заготовлено недостаточно.

Антон оказался не просто хорошим честным старостой, но ещё и, как говорили в моём покинутом времени, хорошим организатором производства. Он сумел разобраться в чуде, произошедшем в нашем имении в закончившейся уборочной, и провёл мощную пиар-кампанию в Торопово.

Вместе с Пантелеем Антон провёл ревизию поголовья КРС обоих имений, в том числе и частного.

И в один из прекрасных вечеров начавшейся зимы они предложили мне пустить под нож почти шестьдесят процентов поголовья крупного рогатого скота.

Прочитав две страницы, исписанных красивым почерком (Антон оказался помимо всего ещё и очень грамотным), я подумал, что-то не так понял. И ещё раз всё перечитал, а потом молча протянул написанное Анне.

Подождав, когда она закончит чтение, я решил кое-что уточнить:

— Вы утверждаете, что если мы пустим под нож почти всех быков, кроме двух и подрастающего бычка, — я голосом и интонацией выделил часть фразы про быков, — и всех малопродуктивных коров, взяв за ориентир пять вёдер максимального суточного надоя, то это будет нам очень выгодно и позволит избежать каких-либо голодных проблем?

Автором идеи был Антон, и он это сказал сразу же, но уставился я на Пантелея. Он под моим взглядом не смутился и без запинки уверенно ответил:

— Конечно, Александр Георгиевич. Мы же провели, — Пантелей дважды щёлкнул пальцами и по слогам продолжил, — экс-пе-ри-мент. В вашем коровнике ровно тридцать скотомест, оборудованных, как вы велели.

— «Как вы велели» подразумевалось: тепло и чисто, и изменение рационов кормления.

— Все эти коровы быстро прибавили в удоях. Вот эту тридцатку мы и предлагаем оставить.

— А остальные не прибавляли?

— Почему же? Все прибавляли. Но эти прибавили, каждая не меньше половины того, что давали, а остальные — самое большое четверть, а были и такие, что не прибавили.

— И вы хотите сказать, что выгоднее оставить только этих? — хмыкнул я и покачал удивлённо головой.

— Конечно, — вступил в разговор Антон. — Остальные, как говорится, не в коня корм. Мы, в смысле весь наш мир, — он развёл руками, как будто держит шар, — не сомневаемся, что Анна Андреевна привезёт зерно на семена, но лучше синица в руках, чем журавль в небе.

— Хорошо, но ведь таких коров, что прибавили почти в половину, больше чем тридцать? — я ткнул в цифры на листках.

— Больше, — согласился Антон. — Но хороших скотомест всего тридцать. Поэтому мы остальных хороших коров предлагаем раздать по дворам. Народ своих плохих отведёт на бойню, а вы ему свою дадите, и половину разницы пусть в ваш цех приносит.

Я прочитал ещё раз написанное Антоном. Ё-моё, простые мужики, а какая мудрость. И деловая хватка, сразу же сообразили и увидели свою выгоду и барина.

— Хорошо, давайте делайте, но только не всё сразу, мясо надо в дело пустить.

В беконном цеху, где командует Серафим, успели освоить уже и переработку говядины, и бекон из неё тоже идёт на ура.

Анна после разговора с Антоном и Пантелеем была очень задумчивой и перед сном сказала:

— Ни к кому мужики не относятся так, как к тебе. Ты для них свой. Я вот, как ни крути, барыня, а ты — нет. Они поэтому так легко и перешли на имя-отчество.

Я, чтобы прекратить этот разговор, поцеловал её и спросил о деле:

— А если серьёзно, семена привезёшь?

Анна усмехнулась и ответила, вставив между вопросом и ответом свой поцелуй.

— Я, конечно, привезу, но мужики правы, синица лучше.

К Рождеству три четверти дворов решили последовать примеру сосновцев и попробовать обработку земли общим клином. У них пашня побольше нашей и гуляющих десятин тоже.

В итоге даже началось соревнование между двумя имениями: кто лучше и успешнее подготовится к следующему году и лучше сработает зимой.

Самые голодные времена, как снежный ком, начали накатывать после окончания поста, во время Святок. Министерство внутренних дел даже прописывало рецепты для приготовления хлеба с примесью винной барды или свекловицы. Хлебные запасы начали таять как весенний снег, и только Анна со своими компаньонами может спасти губернию от катастрофы.

Правительство уже констатировало, что неурожаи в России повторяются через каждые 6–7 лет, продолжаясь иногда по два года подряд и не охватывают всю империю.

Такое пока в истории было однажды — «Великий голод» при Борисе Годунове, когда практически вся территория Российского государства была охвачена этим бедствием.

Поэтому Анна Андреевна выступила гарантом того, что губерния не окажется весной без семян, и Андрей Григорьевич распорядился раздавать абсолютно всё зерно и, пометавшись по уездам, уговорил сделать это очень многих помещиков.

В этом деле его правой рукой был Иван Прокофьевич, и господин начальник губернских жандармов по секрету сказал мне, что этих господ ждёт большой карьерный взлёт.

Судьба господина Иванова уже практически решена, он весной станет вице-губернатором, а потом, максимум через год, в зависимости от того, как набьёт начальствующую руку, убудет дальше.

А судьбу Ивана Прокофьевича будет решать его начальник, господин Иванов.

К Рождеству проблема с КРС была решена, по крайней мере, в моём коровнике не осталось ни одного свободного места, и удои действительно начали повышаться. Причём так, что наш молочный цех с трудом справляется.

Василий сделал ещё два сепаратора, и они без устали работают с зари до зари. Степаниде он тоже сделал такой агрегат, и телочка, на которую я положил глаз, теперь стоит у меня.

Сербы понемногу втягиваются в нашу жизнь, без проблем, можно сказать, получили российское подданство и пока живут все вместе.

Они заняли четыре барака, а в двух оборудовали манеж и стрельбище с фехтовальным манежем.

Никаких инструкторов нанимать мне не пришлось, все необходимые университеты я начал проходить у сербов, приезжая к ним при любой возможности.

Сразу после переселения к нам с Кавказа приехали двое сербов, которые записались в казачество и пошли служить в те пешие команды, из которых сейчас формируются пластуны. Они получили шестимесячные отпуска для устройства личной жизни. В жены оба желают взять только своих соотечественниц. И поэтому приехали к нам.

Так что я готовлюсь к поездке по полной программе, и никто из ненужных людей об этом не знает.

Силантию удалось быстро провести нужные переговоры в Москве, и в течение полугода мы получим пять! — целых пять паровых машин.

Одна, самая маломощная, будет установлена в Калуге. Наше заведение, то бишь ресторан и трактир, флигель, который будет перестроен с целью увеличения его площади, и будущая гостиница обзаведутся своей котельной.

Свои котельные появятся в Сосновке и Торопово. Они будут более мощные; в Сосновке останутся по любому два цеха: беконный и молочный. А в Торопово — мельница. Она работает на водяном приводе, и когда наша речушка замерзает, стоит до весны.

В моих планах она будет работать круглый год, и мало того, в Торопово я построю элеватор.

Что и как в их строительстве, я знаю как пьяница свой карман, на своём прорабском веку повидал их изрядно.

А вот когда они появились, понятия не имею. Но в любом случае мой элеватор будет таким, что слюни потекут у конкурентов, если они, конечно, есть.

Четвёртая машина будет работать в посёлке нашего «Общества». Я его пристрою прямо за околицей заштатного города Воротынска, практически в его черте. И понятное дело, вопрос времени, когда этот городишко станет нашей вотчиной.

Там тоже будут беконный и молочный цеха, а на пустоши появятся соответствующие фермы. Силантий хочет поселиться там, и я очень положительно оцениваю его идею.

Кроме Силантия, там уже изъявили желание поселиться два десятка мужчин со своими семьями.

Десять из них — сербы, а остальные — наши крепостные: Анны и трое моих, двое тороповских и один сосновский.

Мужики уже начали там работать; лесоторговцы, конечно, приняли моё предложение, и наши мужики вместе с их работягами чистят наши леса, они их вывозят, а нам привозят на пустоши хороший деловой лес.

Сюда паровая машина придёт во вторую очередь, возможно, ещё до Крещения; пилорама, которая уже строится, пока будет на лошадиной тяге, но сразу же будет переведена на пар.

А в первую очередь, и притом самая мощная машина, прибудет на шахту. Она будет не только работать на шахте. Там сразу же начнётся строительство двух пока мастерских: инструментальной, которая, в частности, будет производить сепараторы, и литейной.

Я всё-таки подумал и посоветовался с Василием. Под его руководством попробовал сам покузнечничать, что мне, кстати, очень понравилось, и его отзыв о моих способностях был прекрасным.

И мы решили попробовать сварганить то, что в моём двадцатом веке называли батареями отопления.

Все эти машины — отечественные и будут изготовлены на Александровском заводе в Петербурге. Сейчас, в связи с начавшимся голодом (всё-таки пострадало больше двадцати губерний), на заводе некоторый напряг с оплатой сделанных им заказов.

Две первых и самых мощных машины уже практически готовы. Их должны были поставить на какие-то фабрики в Москве.

Но из-за очередного российского голода заказчики тянут с оплатой и фактически желают этот «приятнейший» момент отложить хотя бы на полгода.