Михаил Шерр – Помещик 3 (страница 16)

Одним из главных достоинств этих возков было то, что в хороших руках их можно было постоянно усовершенствовать.

А так как возков было два, то мастеров можно было выбирать не спеша. И пока промахов с выбором не было.

Вот и сейчас один из возков был на реконструкции и реставрации где-то в Москве, а второй использовался Силантием.

Его главными достоинствами были мягкий ход, достаточно комфортабельные условия поездки и какое-то хитрое утепление. Если, например, возок стоял в теплом помещении, а затем выезжал на мороз, то три, а то и четыре часа в нем была плюсовая температура.

С каретой Анны его, конечно, было не сравнить. Ее из Заграничного похода привезли как трофей, и потом она каким-то образом оказалась в каретном сарае родового имения Анны, где ее и обнаружил Сергей.

Он показал ее фамильным каретным мастерам купцам Марковым, содержавшим уже знаменитую «Экипажную фабрику братьев Марковых». Ее хозяева Василий и Александр доводились какими-то дальними родственниками купцам Колесниковым. Но главным была уникальность этой кареты, вернее, дормеза. Чего стоила, например, система отопления салона.

Такого чуда техники они не встречали и взялись восстановить его. Сергею Федоровичу не удалось прокатиться с ветерком в новом старом экипаже.

Но Марковы знали, для кого он предназначен, и в одну из первых поездок в Москву Анна Андреевна получила подарок своего покойного мужа.

Анна от такого подарка опешила. Она, во-первых, об этом даже и не подозревала; непонятно, как и когда Сергей сумел незаметно забрать его из каретного сарая фамильного имения.

Во-вторых, содержание этого экипажа, который она не знала, как правильно называть — дормезом или все-таки каретой, — будет обходиться ей в очень кругленькую сумму. И это несмотря на то, что все работы по восстановлению и ремонту экипажа были заранее оплачены покойным мужем.

Но пока она думала, забирать подарок или все-таки отказаться, дела ее пошли вверх как хорошее дрожжевое тесто, когда только успевай его опускать.

Поэтому Анна решила все-таки забрать подарок покойного мужа и называть его каретой, а не дормезом.

Марковы дали ей десятилетнюю гарантию, составив для этого подробнейшую инструкцию по ее эксплуатации, особенно внутрикаретного отопления.

Наша с Анной первая совместная поездка в Москву была всего лишь пятым выездом этой уникальной кареты.

Конечно, я надеюсь, что наши финансы скоро позволят использовать ее чаще; все-таки это не только небывалый комфорт в каждой поездке, но и в первую очередь скорость передвижения по бескрайним просторам нашего Отечества.

Но пока надо подготовить «гараж» для нее в Сосновке.

После приобретения Торопова я сначала подумывал переехать в его господский дом. Но потом что-то щелкнуло, и Сосновка показалась такой моей и родной, что я эту, возможно, здравую идею отбросил и больше к ней не возвращался.

Тем более что мне почему-то в голову пришла мысль, а где будет жить Василий после своего освобождения? Делить с ним Сосновку я уже категорически не желал, а вот Торопово вполне годилось на эту роль.

Анна, вероятно, окончательно решила для себя судьбу своего имения, и когда мы приехали в Калугу, спросила:

— Саша, как долго будет длиться ремонт каретного сарая в Сосновке? — я сразу же подумал, что она спрашивает про ремонт места под ее уникальную карету.

— Неделя, не больше. Савелий со своими мужиками со дня на день освободятся, и они могут вполне успеть до Рождества.

— Крещение — это шестое января, — Анна взяла в руки календарь на новый 1841 год. — Понедельник. А следующий день, седьмое, — вторник. А восьмое будет среда.

Я взял у Анны календарь и, убедившись, что она не ошиблась, спросил:

— Ты хочешь обвенчаться сразу же после Крещения?

Глава 10

Вот так как-то странно, по-будничному, мы с Анной решили вопрос о нашем предстоящем бракосочетании. Да собственно, это не удивительно, для нас это просто констатация существующего положения вещей, причём сугубо с практической точки зрения.

Вот, например, меня убьют на Кавказе, когда я туда поеду через несколько месяцев. Если мы будем законными супругами, то всё моё имущество без проблем перейдёт к Анне. И Ксюшу я без проблем усыновлю.

Да и Анне ни к чему косые взгляды, усмешки и пересуды. Мне лично это всё по барабану. Во-первых, я человек двадцать первого века, и то, что никто этого не знает, ровным счётом ничего не значит и не меняет.

Во-вторых, когда я вернулся, все считали меня мажором, не способным ни на какое мужское действие. Но история с конокрадами получила широкую известность, обросла ещё всякими подробностями, которые вообще меня выставляют каким-то суперменом.

История с подлецом-управляющим, естественно, частично тоже всплыла. Но подробностей никто не знает, а полицейские чины делают многозначительные умные лица и изрекают что-то типа: «Да, было дело». Но какое — не говорят и только очень почтительно здороваются со мной.

В том числе и господин главный губернский жандарм, который сумел на раз-два поставить себя так, что большинство бледнеет, когда он останавливает на твоей персоне свой взгляд.

Даже губернатор и прокурор немного пасуют перед ним.

А меня господин жандарм всегда почтительно приветствует, частенько первым протягивает руку, и редкий день проходит, когда он не посещает моё заведение. Причём иногда заглядывает и в трактир.

Поэтому всякие недостаточно умные люди из чувства самосохранения предпочитают не раскрывать рот и опускать глаза.

Но самое главное, что в обряде венчания есть клятвы, которые венчающиеся дают перед Всевышним. Всё остальное для меня не имеет никакого значения.

Анна уже выполнила все формальности, положенные в её случае: как положено, составлено свидетельство приходского священника, на основании которого отец Павел накануне венчания сделает запись в метрической книге нашего прихода о том, что был произведён и составлен брачный обыск; заранее получены свидетельство о смерти первого супруга и письменное заявление матушки невесты, которое сейчас зовётся письменным видом. Этот документ заверен полицией.

С моей стороны требуется только брачный обыск, который тоже уже произведён.

Поручителем Анны будет Силантий. А с моей стороны — Андрей Григорьевич Иванов.

Я написал дяде о предстоящем событии и уже получил ответ с его письменным благословением.

Так что к предстоящему венчанию у нас всё готово.

Анна проведёт три дня перед венчанием в доме тороповского имения, где будет проходить подготовка невесты к венчанию, а я, естественно, у себя.

Предстоящее венчание, конечно, важное событие, но жизнь перед ним шла своим чередом.

Совершенно неожиданно для нас каждый торговый день у Саввы просто блестящий.

Конечно, я не ожидал, что во время поста так хорошо будут идти продажи скоромного: бекона и молочки.

Пост, время года, продовольственные проблемы Отечества никак не отражаются на деятельности трактира и ресторана.

Вечером — полная посадка, в трактире иногда не протолкнуться даже в полдень; такое впечатление, что половина Калуги обедает у нас. Вильям уверенно доложил, что после окончания поста наше заведение будет стабильно давать ежедневно полторы тысячи прибыли, естественно, серебром.

Штат пришлось увеличивать. Но сделал я это не за счёт своих крепостных. Желающих оказалось достаточно среди сербов и крепостных Анны.

Переговоры о покупке соседнего дома, можно сказать, прошли успешно, и после святок можно будет оформлять куплю-продажу. Почему после Святок — мне не понятно, но разбираться в чужих тараканах желания нет. После Святок, так после Святок.

Андрей Григорьевич уже уверенно говорит о голоде как о свершившемся факте. Нашу губернию это бедствие не обошло стороной. Повсеместно крестьяне и помещики режут скот больше обычного, и цены на мясо падают с каждым днём.

Меня это радует только в одном аспекте. Нам, возможно, удастся сделать большие запасы солонины. Савелий со своей артелью ударными темпами строит большие ледники, которые позволят хранить огромные запасы мяса и молочки.

Но если смотреть немного дальше своего носа, то понятно, что в губернии со дня на день начнётся падёж скота. И похоже, что наша губерния будет самой пострадавшей.

Всё бы так и произошло, если бы не вмешательство Анны Андреевны. Свои тысячи пудов зерна она отдала в запасные хлебные магазины губернии, в первую очередь в тех уездах, где у неё был интерес.

Временную губернскую комиссию продовольствия возглавил господин Иванов, в неё он, естественно, взял Ивана Прокофьевича. Это было мудрейшее решение губернатора.

По просьбе Андрея Григорьевича Анна свои поставки сделала так демонстративно, что другие торговцы хлебом поддержали её. Особенно отличился Самохватов. Его поставки в губернские запасные магазины оказались почти такими же, как и у Анны.

В итоге результат деятельности комиссии продовольствия был просто ошеломительным.

Голода, конечно, избежать не удалось. Но до страшного дойти не должно. Хотя делать окончательные выводы рано, полная картина станет ясной в конце зимы — начале весны.

Моя Сосновка на фоне других — в полном шоколаде, нам вообще не требуется никакая помощь. И мужики с бабами наступившей зимы не боятся.

В Торопово ситуация была не столь блестящей, хотя на фоне других вроде бы всё отлично. Если бы не одно «но».