Михаил Шерр – Парторг 6 (страница 16)
За высокими окнами кабинета стояла глухая осенняя ночь. Тяжёлые шторы были плотно задёрнуты. В кабинете пахло табачным дымом от трубки Верховного и типографской краской свежих сводок.
Заканчивался доклад генерала Антонова, первого заместителя начальника Генерального штаба. Алексей Иннокентьевич стоял у большой карты, развешанной на стене, и указкой показывал расположение войск. Его непосредственному начальнику, маршалу Василевскому, нездоровилось. Александр Михайлович сорвал голос во время долгих и напряжённых переговоров с командующими фронтами южнее Киева. Эти разговоры по ВЧ-связи длились порой по несколько часов, и маршал охрип настолько, что едва мог говорить.
Товарищ Сталин слушал доклад, неторопливо прохаживаясь вдоль длинного стола для совещаний. Время от времени он останавливался, раскуривал потухшую трубку и задавал короткие, точные вопросы. Генерал Антонов отвечал чётко и по существу, что явно нравилось Верховному.
Победоносное завершение летней кампании и не менее успешно протекающая осенняя окончательно сняли с повестки дня вопрос «кто кого?» и поставили во главу угла совершенно другой: «когда?». Когда Красная Армия окончательно сокрушит врага? Когда советские войска выйдут к государственной границе? Когда будет водружено Знамя Победы над поверженным Берлином?
И ничто теперь уже не могло изменить закономерное, с точки зрения товарища Сталина, течение боевых действий на ещё огромном советско-германском фронте. Даже временные неудачи под Киевом не могли повлиять на общий ход событий. Стратегическая инициатива прочно находилась в руках советского командования, и противник мог только реагировать на действия Красной Армии, но не навязывать свою волю.
Красная Армия, выйдя широким фронтом к Днепру, с ходу начала его форсирование. В конце сентября войска захватили два плацдарма южнее и севернее Киева. Южный плацдарм, названный Букринским по имени небольшого села на правом берегу реки, казался поначалу наиболее перспективным для развития наступления. Однако две попытки Первого Украинского фронта продолжить наступление с этого плацдарма потерпели неудачу. Пересечённая местность, изрезанная глубокими оврагами и балками, не позволяла эффективно использовать танковые соединения. Немцы быстро подтянули резервы и создали прочную оборону.
Командующий фронтом генерал армии Ватутин Николай Фёдорович предложил смелое решение. Он считал необходимым перенести главный удар севернее, на Лютежский плацдарм, где местность была значительно более благоприятной для массированного применения танков. Равнинная территория позволяла развернуть крупные бронетанковые соединения и обеспечить им свободу манёвра.
Это предложение поддержал первый заместитель товарища Сталина в Наркомате обороны и Ставке ВГК маршал Жуков Георгий Константинович. Жуков в эти дни находился на Первом Украинском фронте в качестве представителя Ставки и лично руководил подготовкой операции. Его энергия и организаторский талант были сейчас как никогда необходимы.
Маршал Жуков организовал скрытую переброску ударных частей и соединений фронта с одного плацдарма на другой. Операция эта была чрезвычайно сложной и рискованной. Предстояло незаметно для противника перебросить целую танковую армию. Третья гвардейская танковая армия генерала Рыбалко Павла Семёновича скрытно передислоцировалась и сосредоточилась на левом берегу Днепра напротив Лютежа. Завтрашней ночью танкисты должны были так же скрытно ещё раз форсировать реку и изготовиться для удара по Киеву с севера.
Переброска осуществлялась исключительно в тёмное время суток. Танки двигались с потушенными фарами, соблюдая строжайшую светомаскировку. Радиостанции работали в обычном режиме на старых позициях, создавая иллюзию присутствия войск на Букринском плацдарме. Была организована система ложных позиций с макетами танков и орудий.
По данным войсковой разведки, о которых доложил маршал Жуков, противник не сумел вскрыть передислокацию советских войск. Немецкое командование по-прежнему готовилось к отражению очередного, уже третьего, наступления на Киев с юга. Вся система обороны противника была ориентирована на Букринское направление. Резервы стягивались именно туда.
Но всё равно, чтобы окончательно запутать немцев, первого ноября должно было начаться третье наступление с Букринского плацдарма. Это наступление носило демонстративный характер, хотя войска на плацдарме об этом не знали и готовились к бою со всей серьёзностью. Лишь через два или три дня, в зависимости от оперативной обстановки, должен будет последовать мощный удар с севера, с Лютежского плацдарма.
В докладе генерала Антонова главным было подтверждение информации маршала Жукова о том, что немцы прозевали передислокацию войск фронта. Для проверки этого важнейшего обстоятельства были задействованы все возможности Генерального штаба. Радиоразведка фиксировала переговоры противника. Агентурная разведка добывала сведения из немецких штабов. Авиаразведка следила за передвижением вражеских резервов. Всё указывало на то, что замысел советского командования остался нераскрытым.
Выслушав генерала Антонова до конца, товарищ Сталин остановился у своего рабочего стола. Он положил погасшую трубку в массивную пепельницу и повернулся к докладчику. На лице Верховного появилось выражение сдержанного удовлетворения.
— Я согласен с предложениями товарищей Константинова и Фёдорова, — произнёс он негромким, но отчётливым голосом. — Идите, товарищ Антонов. Подготовьте и отправьте директиву.
Константинов и Фёдоров были оперативными условными именами, которые использовались при переговорах по ВЧ-связи. Под псевдонимом Константинов скрывался маршал Жуков, а Фёдоров был условным именем генерала Ватутина. Эти меры предосторожности были обязательными даже для высокочастотной связи, которая считалась защищённой от прослушивания.
— Слушаюсь, товарищ Сталин, — генерал Антонов коротко кивнул и быстро вышел. Директива будет готова в течение часа и немедленно отправлена в войска. Машина Генерального штаба работала чётко и слаженно.
Товарищ Сталин был уверен, что новый план Киевской стратегической наступательной операции увенчается успехом. К очередной годовщине Октябрьской революции, к седьмому ноября, столица Советской Украины будет освобождена. Это будет лучший подарок советскому народу к празднику. И это будет ещё один мощный удар по врагу, ещё одно доказательство того, что дни гитлеровской Германии сочтены.
Сейчас, когда война вошла в правильное и нормальное русло, хотя, конечно, не совсем правильно употреблять такие слова для характеристики войны, деятельность всех органов власти Советского Союза упорядочилась. Работа стала более спокойной и плановой. Необходимость в штурмовщине и работе в авральном режиме в последние недели практически исчезла. К середине третьего года войны Советский Союз начал переигрывать нацистскую Германию и в этом деле. Красная военная и государственная машина показывала большую эффективность, чем коричневая машина Третьего рейха.
Государственный комитет обороны СССР не являлся исключением из этого правила. Реже стали проводиться заседания ГКО. Почти исчезли ночные «посиделки», которые в первые годы войны затягивались порой до самого рассвета. Решения принимались быстрее и проще, в чисто рабочем порядке. Вот и сегодня рабочий день, а вернее, вечер, плавно перешедший в ночь, заканчивался всего лишь немного за полночь. По меркам сорок первого или сорок второго года это было неслыханно рано.
Напоследок на сегодня товарищ Сталин оставил принятие окончательного решения по так называемому «сталинградскому» делу. Так он для себя назвал переполох, неожиданно поднявшийся вокруг некоторых эпизодов давно закончившейся Сталинградской битвы.
Чисто календарно с её окончания прошло всего девять месяцев. Но за эти двести семьдесят дней и ночей не только произошли эпохальные события на фронтах. Курская битва окончательно переломила хребет германской военной машине. Освобождение Харькова, Орла, Белгорода показало, что Красная Армия способна наступать не только зимой, но и летом. Форсирование Днепра стало новой славной страницей в истории советского военного искусства.
Весь мир осознал, что его судьбу на долгие годы вперёд решит «Большая Тройка»: руководители Великобритании, СССР и США. Только что закончившаяся Московская конференция министров иностранных дел трёх великих держав определила, что первая очная встреча глав государств состоится в ближайший месяц в Тегеране. Это будет историческая встреча, которая определит послевоенное устройство мира.
Товарищ Сталин подошёл к своему рабочему столу и взял в руки папку без надписи. Это и дело так называемое «Сталинградское дело». Генерал-лейтенант Селивановский блестяще справился с поручением. Его подробный отчёт лежал здесь. А на столе была целая кипа уже подготовленных и подписанных указов о награждениях. Но них еще не хватало подписи '«Утверждаю» хозяина кабинета.
Офицеры армейской контрразведки «СМЕРШ» поставленные задачи выполнили оперативно и качественно. Скорее всего, здесь сыграл свою роль и авторитет, заработанный ими в глазах тех, кто находился в окопах. Бойцы и командиры на передовой уважали контрразведчиков, которые делили с ними все тяготы фронтовой жизни.