Михаил Шерр – Парторг 5 (страница 22)

Так что после бессонной ночи на заводе я уезжал в великолепном настроении. За ночь сделано столько, что даже не верилось.

Виктор Семёнович был естественно на рабочем месте и с недоумением посмотрел на меня, когда я молча положил перед ним список механизмов и машин, которые в ближайшие дни начнут изготавливаться на нашем ремонтном заводе.

— С тобой, Георгий Васильевич, не соскучишься. Я не совсем понимаю, что это за список, — Виктор Семёнович прочитал его на два раза, но, похоже, не совсем понимал, что это такое. — Я, конечно, могу предположить, что это то, что нам срочно необходимо, чтобы начать выправлять катастрофическое положение с механизацией.

— Ну, с вашим выводом, что это позволит нам выправить катастрофическое положение с механизацией, я согласен. Только небольшая неточность. Это то, что в ближайший месяц будет отремонтировано и изготовлено, — я потряс оттопыренным указательным пальцем, подчёркивая слово «изготовлено», — на нашем заводе.

— Ты, Георгий Васильевич, меня продолжаешь всё больше и больше удивлять. Ты утверждаешь, что после вчерашнего нашего разговора поехал к Кошелеву, вы обсудили ситуацию, и за ночь наладили производство всего этого, — Виктор Семёнович потряс поданным ему списком даже с каким-то возмущением, вроде как подразумевая какой-то обман с моей стороны.

— Немного не так, Виктор Семёнович. Да, я поехал к Кошелеву. Но предварительно позвонил и попросил собрать весь инженерно-технический персонал, и попросил приехать ещё и Гольдмана. На собрании я просто зачитал выдержки из результатов работы обкомовской комиссии. Работники завода — люди все опытные, жизнью хорошо битые, и все всё правильно поняли. У них всевозможных наработок огромное множество. Коллектив завода достаточно многочисленный, как-никак почти пятьсот рабочих и инженерно-технического персонала, очень грамотный и квалифицированный. Работать там, сами знаете, люди привыкли без раскачки, поэтому сразу ремонтные бригады поехали за неисправными механизмами и экскаватором. К полуночи всё это начало свозиться на завод, и всё, пошла работа. Неделю, может дней десять, они решили поработать в авральном режиме. Вот и весь секрет.

— Хорошо, хорошо, — Виктор Семёнович примирительно поднял руки, — признаю свою неправоту. Просто давно уже не было надобности в таком темпе работы, вот и отвык немного. Но объясни, как вы собираетесь ликвидировать дефицит вёдер? Чтобы их произвести, надо банально идёт какое-то количество листового железа.

— Сначала про лопаты. Вы обратили внимание, что большая часть этих обнаруженных комиссией сломанных лопат доставлена в мастерские треста?

— Егор, ну это же понятно. Твои слесаря и плотники их отремонтируют, насадят черенки, и вы раздадите их рабочим. Кстати, а где ты возьмёшь такое количество новых черенков? — Внезапно озадачился Виктор Семёнович.

— Мы, предвидя что-то такое, создали небольшой запас. Вот он и пошёл в дело.

— Не будем отвлекаться. Объясни, где ты возьмёшь нужное железо и кто будет делать вёдра и тележки? — Виктор Семёнович посмотрел на меня даже не вопросительно, а с каким-то недоверием.

— Тут всё просто. У Дмитрия Петровича смежников, одних всяких артелей, чуть ли не сотня. Вот они и будут делать, а кто конкретно, я не вникал.

— Ты мне скажи, где ты возьмёшь железо? — продолжал настаивать Виктор Семёнович.

— Для этого у нас есть товарищ Козлов, которому поставлена задача, и он её, я уверен, сегодня выполнит.

— И где же ваш товарищ Козлов возьмёт листовое железо? — усмехнулся Виктор Семёнович.

— На самом деле всё очень просто. Николай очень коммуникабельный человек и имеет умение разговаривать с людьми, а самое главное — договариваться. Объясняю на примере листового железа. У нас есть в прошлом один из крупнейших его производителей. Вот на «Красном Октябре» он его и берёт.

— Да ну тебя, Георгий Васильевич. Зачем ты мне сказки рассказываешь? «Красный Октябрь» ещё не восстановил его производство, а когда восстановит, неужели какой-то Николай Козлов сможет там что-то себе получить?

— Конечно нет, — согласился я. — Никто на это и не рассчитывает. Но они работают над восстановлением этого производства и уже льют и прокатывают опытные партии, которые никуда не идут, там просто брака выше крыши. А нам оно как раз подходит. Вёдра ведь нужны не для выставки, а для работы.

— Да, ты сам на ходу подмётки рвёшь и всех, кто с тобой работает, этому делу обучил. Молодцы одним словом, хвалю. Какие планы у тебя на сегодня?

— Планы у меня наполеоновские. Собираюсь на станцию ехать. Я имею в виду опытную, а не железнодорожную.

— Это понятно, не объясняй. Мы вчера уже вопрос передачи земель обсудили. Никто не против, даже за. Ты не поверишь, но спросили: а что так мало?

— А чему удивляться, Виктор Семёнович? Работать некому и нечем, а спрос такой же, как в непострадавших от немцев районах. Поэтому удивляться нечему.

Глава 10

Железнодорожное сообщение через Сталинград уже полностью восстановлено. Раз в сутки, около полудня, приходит состав из Москвы. К моменту сдачи наших объектов этот поезд уже не единственный, курсирующий через разрушенный город, но только в нем предусмотрены пассажирские вагоны. Остальные составы исключительно грузовые, они везут строительные материалы, оборудование, продовольствие.

Сегодня на этом московском поезде к нам прибудет правительственная комиссия, которой предстоит принять первые панельные дома нашего производства. К приемке мы подготовили не один, а сразу два здания. Оба стоят на одной стороне улицы, словно близнецы, демонстрируя преимущества типового строительства. А на противоположной стороне уже начата подготовка площадки для монтажа первого пятиэтажного пятиподъездного дома. Я надеюсь, что такая конфигурация в ближайшее время станет стандартом нашего домостроения.

Мы пока не афишируем свои планы широко, но в них заложено не только увеличение этажности и количества подъездов. Главное сроки: всего месяц от начала монтажа до полной готовности дома к заселению. Это революция в строительстве, и я готов доказать, что мы способны на такие темпы.

Московскую комиссию возглавляет сам нарком Гинзбург. Это стало неожиданностью для всех нас, до последнего момента речь шла об одном из его заместителей. Почему так изменились планы, я могу только догадываться. Вернее сказать, это точно знает Виктор Семёнович Андреев.

После визита к товарищу Сталину с Виктором Семёновичем внезапно восстановили отношения его старые партийные «друзья». Один из них умудрился каким-то образом передать якобы конфиденциальную информацию о том, что наверху недовольны нашими обращениями за помощью с кадрами. Особенно раздражение вызвали обращения в ЦК комсомола.

Обращение в военкоматы — это наше внутреннее дело, и к нему претензий нет. Парторгов из ЦК товарищ Андреев передумал собирать. Также он больше не просит дополнительные партии военнопленных и спецконтингент.

А вот к комсомольцам товарищ Пиксин всё-таки обратился, и это вызвало именно то недовольство, о котором мы с Виктором Семёновичем говорили заранее. «Опора только на собственные силы», а сами просят помощи.

Как Виктор Семёнович удержался от открытой ругани в адрес своих старых партийных «друзей», мне осталось непонятным. Всё было шито белыми нитками: кто-то из них явно организовывал подставу для него, пытаясь столкнуть лбами с московским начальством. По крайней мере, в таком гневе я видел товарища Андреева впервые. Лицо его было бледным, скулы желваками ходили, а глаза метали молнии.

Но я лично никаких вопросов комиссии на эту тему не боюсь. Более того, я уверен в нашей правоте. Считаю, что нам есть что показать московским товарищам. Причём такое, после чего всякие вопросы о привлечении комсомольцев отпадут сами собой.

Коллектив ремонтно-механического завода товарища Кошелева творит настоящие чудеса, большие и маленькие. Работники трудятся без выходных, практически не уходя с территории завода. Они отдыхают по нескольку часов прямо на рабочих местах, подстелив под голову ватники, делая только два перерыва по полчаса для приёма пищи. Энтузиазм там невероятный, люди понимают важность момента.

Главный сюрприз для комиссии — это наши экскаваторы. Их два: «Комсомолец» работает вторые сутки без серьёзных поломок, показывая отличную производительность, а один из «Костромичей» успешно восстанавливается в цехах завода и через пару дней выйдет на линию.

Кроме экскаваторов у нас три, целых три! бульдозера на базе трофейного танка Т-III. Сейчас они работают в центре города, на строительстве нового корпуса мединститута. Работы по расчистке квартала сразу же пошли стахановскими темпами. То, что раньше заняло бы месяцы ручного труда сотен людей, теперь делается за дни силами нескольких машин.

Помимо крупной техники начато, можно смело сказать, среднесерийное производство ведёр и строительных тачек. Правда, у тачек есть один существенный недостаток, деревянные колёса вместо резиновых. Но что поделаешь, резину взять негде. Зато темпы изготовления вёдер набираются такие, что недели через две их дефицита у нас в городе не будет вообще. Металлолома для переплавки хватает, его в разрушенном Сталинграде более чем достаточно. На «Красном Октябре» ещё не скоро дадут прокат требуемого качества, завод только начинает восстанавливать свои мощности.