Михаил Шерр – Парторг 5 (страница 24)

— Думаю, что есть, — я сделал вид, что припоминаю. — Хотя, честно говоря, дня два или три я у них не был. Работы по подготовке к вашему приезду здесь отнимали всё время.

— Вы, молодой человек, — неожиданно взвизгнул один из сопровождающих наркома, тощий тип в штатском с папкой под мышкой, — хотите сказать, что за какие-то два или три дня на заводе можно сделать что-то такое, что способно поразить товарища наркома? Это же несерьёзно!

Я просто опешил от такого обращения. Этот тип явно был из московских аппаратчиков, из тех, кто войны не нюхал. На него, похоже, никакого впечатления не произвела Золотая Звезда Героя Советского Союза на моей груди, он даже не удостоил её взглядом. Надо же так умудриться обратиться к фронтовику, да ещё и к инвалиду с тростью: «молодой человек»!

Гинзбург, похоже, тоже такой наглости не ожидал от своего подчинённого. Он даже от удивления коротко крякнул, потом поморщился и с нескрываемым раздражением отрезал:

— Давайте-ка, товарищи, делом заниматься, а не сотрясать воздух, — он повернулся к членам комиссии. — Приступайте к детальному осмотру и обмерам.

Затем, подойдя к стоящему поодаль Соколову, спросил его:

— Надо полагать, вы и есть товарищ Соколов, который руководил предварительными испытаниями конструкций?

— Так точно, товарищ нарком, — подтянулся Соколов.

— Ну тогда приступайте к работе, докладывайте комиссии все технические детали.

Когда члены комиссии с Соколовым дружно направились к первому панельному дому, вооружившись рулетками и блокнотами, Гинзбург обратился к нам, к Виктору Семёновичу и ко мне.

— Ну что, товарищи, — в его голосе звучало любопытство, — пойдёмте смотреть пробы пера вашего товарища Гольдмана. Интересно, что там ещё придумали сталинградские умельцы.

Осматривая завод, Гинзбург не проронил ни единого слова. Он молча ходил по цехам, внимательно рассматривал станки, оборудование, заготовки. Задавал короткие вопросы мастерам, кивал на ответы. Его лицо оставалось непроницаемым.

Только когда ему в испытательном цехе продемонстрировали работающий вибростенд, Гольдман лично показывал, как панель уплотняется под вибрацией, нарком наконец-то нарушил молчание. Он долго смотрел на работу установки, потом повернулся к Гольдману:

— Илья Борисович, — распорядился он, — немедленно подготовьте все документы на это изобретение. Полное техническое описание, чертежи, расчёты. Это нужно будет ставить на производство в масштабах страны.

Гольдман облегчённо выдохнул и кивнул. Я видел, как у него заблестели глаза, признание такого уровня дорогого стоило.

Вернувшись на стройплощадку, где комиссия продолжала работу, Гинзбург прошёлся по участку подготовки фундаментов для будущих домов. Остановившись возле одной из бетономешалок, он внимательно её осмотрел и спросил:

— Я вижу, что это что-то новое, а не отремонтированное старое? Конструкция незнакомая.

— Да, совершенно верно, — подтвердил я.

— И каково происхождение этого механизма? Кто изготовил его для вас?

— Мы сами изготовили её на нашем ремонтно-механическом заводе, — ответил я не без гордости. — Там налажен их мелкосерийный выпуск. Старые неисправные мешалки мы тоже все отремонтировали, ни одна не пропала.

— И каковы масштабы вашего производства? — тут же поинтересовался нарком, прищурившись. — Сколько единиц в месяц можете дать?

— Думаю, недели через две потребности города в таких производительных агрегатах будут полностью закрыты, — ответил я. — А дальше сможем помогать соседним областям.

— Ваши слова, товарищ Хабаров, надо понимать так, что у вас выпускается ещё и другой тип бетономешалок? — уточнил Гинзбург.

— Да, товарищ нарком, — подтвердил я, едва сдерживая довольную улыбку. — Мы начали ещё и производство менее мощных мешалок, на двести литров. Они идеальны для работы на небольших объектах, например, при строительстве частных домов, когда стены возводятся каменщиками вручную.

— А кто вам поставляет вёдра и тачки? — Гинзбург продолжил допрос, указав на аккуратную стопку новых вёдер и целую стоянку тачек у склада. — Я такого нигде раньше не видел. Это что, тоже ваше производство?

— Сталинградские артели делают по нашему заказу и из нашего металла, — объяснил я. — «Красный Октябрь» уже провёл несколько пробных плавок на восстанавливающихся линиях прокатного стана. Результат пока, правда, не очень, качество металла нестабильное. Дело это, сами понимаете, непростое, особенно сейчас, когда всего не хватает. Металлолом для переплавки берём с нашего же завода, с разборки немецкой техники. Вот завод нам и передает свой пока ещё брак. Красота, в данном случае, дело десятое. Главное, работать этими вёдрами и тачками можно, они функциональны, а это самое важное.

— А излишки вёдер у вас появятся? — заинтересованно спросил нарком. — Или всё уходит на внутренние нужды?

— Конечно, появятся, и очень скоро, — заверил я. — Да только, — я сокрушённо развёл руками, — их уже товарищ Чуянов, первый секретарь обкома, застолбил за собой. Мы же, сами понимаете, не можем отказать областному руководству. Алексей Семёнович хочет распределить излишки по предприятиям области, там тоже дефицит жуткий.

— Ну, а это что такое? — Гинзбург показал рукой на противоположную сторону улицы, где возвышалась металлическая конструкция монтируемого башенного крана. — Какие планы?

— Собираемся начать пробный монтаж пятиэтажного пятиподъездного дома, — ответил я. — Сто квартир в одном здании. Это будет принципиально новый масштаб для нас.

Гинзбург молча кивнул, на мгновение задумался, затем решительно направился обратно в один из подъездов первого дома, видимо, хотел ещё раз что-то проверить.

Виктор Семёнович, который всё это время молча ходил рядом с нами, дожидаясь, пока нарком уйдёт в подъезд, тихо сказал мне:

— Да, Георгий Васильевич, ты, я смотрю, настоящий стратег. Наркома поразил прямо в самое сердце. И как всё обставил, сначала техника на стройке института, потом наши дома, потом завод. Театральная постановка, не иначе.

Он усмехнулся и добавил:

— Думаю, что за вибростенд Гольдману с товарищами точно светит награда.

— Надеюсь на это, — искренне согласился я. — И это будет абсолютно заслуженно. Они действительно выложились на все сто процентов.

Минут двадцать мы наблюдали, как вокруг наших панельных домов деловито снуют члены комиссии с рулетками, блокнотами, измерительными приборами. Судя по всему, Гинзбург их подгоняет изнутри, чтобы быстрее работали и ничего не упустили.

Когда комиссия полностью переключилась на осмотр второго дома, Гинзбург вышел наружу и вернулся к нам. С ним был один из его сотрудников, молодой инженер с умным лицом, делавший какие-то пометки в толстой тетради.

— Как вы собираетесь распорядиться квартирами в новых домах? — спросил нарком.

Вопрос был задан в пространство, непонятно кому именно. Но я решил, что отвечать на него должен не я, а руководитель города. Я демонстративно сделал шаг назад, оказавшись за спиной Виктора Семёновича. Он правильно понял мой жест и тут же ответил:

— Склоняемся к варианту семейного общежития, товарищ нарком. Слишком остро стоит жилищная проблема в городе, люди живут в землянках, в подвалах разрушенных зданий. Планируем распределить треть квартир заводу и строителям, тем, кто непосредственно создавал эти дома. Ещё треть Тракторному заводу, он ведь помог нам с панельным заводом, да и строительные работы идут на их территории. А треть городу.

— Справедливо, — одобрительно кивнул Гинзбург. — Отопление, конечно, печное, но вы молодцы, что предусмотрели вариант быстрого перехода на центральное. Дымоходы так спроектированы?

— Так точно, — подтвердил я — Я надеюсь, дома дождутся подключения к центральному отоплению.

Гинзбург ничего не ответил на это и жестом подозвал своего молодого сотрудника, что-то коротко ему сказал на ухо. Тот кивнул и отошёл в сторону, продолжая делать записи.

— Виктор Семёнович, — обратился нарком к Андрееву, — у меня, сами понимаете, жёсткий цейтнот. График расписан по минутам. Не могли бы вы показать товарищу ваш ремонтно-механический завод более детально? Пусть зафиксирует все подробности, сделает чертежи некоторых узлов. А мы с товарищем Хабаровым тем временем обсудим перспективы будущего строительства пятиэтажных домов. Нужно согласовать некоторые моменты.

— Конечно покажу, не вопрос, — охотно согласился Виктор Семёнович и тут же направился к своей чёрной «эмке», которая послушно ехала следом за автобусом весь маршрут. — Пойдёмте, товарищ, покажу вам всё.

Когда они отъехали, Гинзбург повернулся ко мне:

— Какие будут реальные сроки строительства? — понятное дело, что речь шла о пятиэтажках.

— Месяц на монтаж и внутреннюю отделку, — чётко ответил я. — Плюс месяц на испытания первых домов под нагрузкой. Как только нам передадут башенный кран в работу, сразу же начнём. Думаю, строители крана через неделю закончат его сборку. Дней пять, максимум неделя уйдёт на проверку, испытания грузоподъёмности. Если не будет форс-мажорных обстоятельств, пятнадцатого-двадцатого июля начнём монтаж первой пятиэтажки.

— Хорошо, давайте так и решим, — кивнул Гинзбург. — Двадцатого октября к вам приезжает новая комиссия проверять первый пятиэтажный дом. Это будет уже государственная приёмка, так что готовьтесь серьёзно. Ваша испытательная лаборатория, такое, кажется, название у подразделения товарища Соколова, к первому августа должна подать все необходимые документы на аттестацию в Москву. Ему объяснят детально, какие именно документы требуются, какие формы заполнять.