Михаил Шерр – Парторг 2 (страница 39)

Для непосредственной работы на стройке решено привлечь всех сотрудников простаивающего сейчас Сенгилеевского цементного завода, и всех цементных дел мастеров, успевших эвакуироваться из всех городов Союза, где была такая промышленность до войны.

На новый строящийся завод приказано срочно направлять всё соответствующее специализированное оборудование, которое успели эвакуировать в тыл в сорок первом и сорок втором годах с временно оккупированных территорий. Часть оборудования возможно даже будет снята с других цементных заводов страны, если специальные комиссии решат о их недостаточной загрузки. Сроки строительства установлены даже ещё более жёсткие, чем планировалось изначально. Через полгода это должно быть уже полноценно работающее предприятие с полным циклом производства. А первую продукцию, пусть и в ограниченном количестве, завод должен дать уже к первому июля этого года. И одним из приоритетных, первоочередных потребителей продукции нового завода назван город Сталинград и вся область.

Наш персонал на стройке будет существенно разбавлен военнопленными, причём не только немецкими, но и румынскими, итальянскими, венгерскими. И это будут не только простые чернорабочие, но и взятые в плен инженеры, техники и просто те, кто имеет образование выше среднего и может быть полезен.

На последней странице приказа ещё раз особо подчёркнуто и сказано о том, что продукция нового завода в первую очередь пойдёт на восстановление Сталинграда и области, а уже потом на другие стройки страны.

Я перечитал приказ дважды, осознавая его значимость для нашей работы. Это означало, что проблемы с цементом будут решены кардинально.

Начальник охраны ещё утром сказал, что раньше четырнадцати часов сегодня мне не судьба покинуть партийный дом из соображений безопасности. И раз уж так всё сложилось, то отказываться от возможности спокойно пообедать в нормальных условиях, за столом, а не на бегу, большая глупость. И из секретной части я направился в нашу столовую.

Мне, конечно, сложно объективно сказать, как в целом обстоят дела со снабжением продовольствием в городе, но в нашей партийной столовой кормят всё лучше и лучше чуть ли не с каждым днем. И скорее всего дело даже не столько в улучшении снабжения, сколько в грамотном налаживании самой работы кухни и организации процесса. Я, например, вижу, что намного повысилась дисциплина среди персонала: повара и весь персонал начали намного лучше выглядеть, банально в столовой стало больше порядка и чистоты. И видно, что люди на рабочих местах просто больше шевелятся, работают с желанием.

Это, кстати, сразу же самым непосредственным образом сказывается на качестве приготовления и ассортименте блюд. Сейчас, во время войны, конечно, смешно, да, наверное, и кощунственно говорить об этом вслух. Но готовить просто на отвали, по принципу «и так сойдёт», «всё равно съедят», когда есть возможность людям организовать хоть какую-то маленькую радость в их тяжёлой жизни, на мой взгляд, преступно и недопустимо.

И, похоже, наши повара это хорошо понимают и начинают готовить так, что действительно пальчики оближешь. По крайней мере, все из столовой выходят с какими-то умиротворёнными, довольными лицами, а не с обычным военным выражением постоянной озабоченности.

Лично мне любой поход в нашу столовую заметно повышает настроение. Во время еды всегда появляются почему-то светлые мысли о мирной жизни, о том времени, когда кончится эта проклятая война. Когда миллионы наших бойцов вернутся домой с фронтов, всё разрушенное будет восстановлено и отстроено заново. А я лично женюсь на какой-нибудь хорошей девушке и буду спокойно приезжать или приходить домой на обед. Лепота, одним словом, сказочная.

Мои мечтания о послевоенных мирных обедах за семейным столом были самым жестоким образом прерваны начальством, когда я над собой услышал знакомый голос Виктора Семёновича:

— Георгий Васильевич, не будешь против, если я тебе составлю компанию?

Я за столиком сидел один, и почему-то ко мне сегодня никто не подсаживался, словно все знали о вчерашнем и боялись.

Последние дни на третье в столовой стали предлагать выбор: чай или компот из сухофруктов. И я всегда предпочитал компот, который пил медленно, смакуя каждый глоток, часто при этом даже закрывая глаза, чтобы лучше почувствовать вкус.

Виктор Семёнович терпеливо дождался, пока я закончу своё компотное священнодействие, и только потом спросил деловито:

— Ознакомился с приказом наркомстроя по Михайловке?

— Ознакомился внимательно, — кивнул я. — Хороший приказ, правильный. Главное, чтобы всё было выполнено в срок, без обычных проволочек.

— Выполнят, не сомневайся, — уверенно сказал Виктор Семёнович.

В отличие от меня, он предпочёл чай и, сделав пару неторопливых глотков, продолжил:

— Среди немецких специалистов, которых направят на строительство, есть строители с хорошим опытом. Возможно, кто-то из них будет тебе интересен для твоих проектов. Тебе надо как-то к ним присмотреться, оценить их квалификацию. Хорошо бы твоего гауптмана Весселя привлечь к этому делу, он должен кое-кого там знать лично. Немцы же, земляки.

Легко сказать, привлечь гауптмана. Только вот как это практически сделать, не нарушив режимных требований, да и вообще.

Гауптман Курт Вессель окончил какую-то техническую школу в Штутгарте, служил в ремонтных частях вермахта с конца августа тридцать девятого года. Он действительно оказался для нас палочкой-выручалочкой со своим опытом и знаниями всего технического зверинца, оказавшегося в распоряжении нацистов. К нам уже с полей области потащили технику всей Европы: собственно немецкую, чешскую, французскую и всех остальных европейских производителей.

Неожиданно много оказалось американской техники, особенно той, что выпускалась и продолжает выпускаться по лицензиям того же Форда на территории рейха. Например, большая часть пятитонников имеет заокеанские корни. И Курт знает эту технику на отлично.

С ним постоянно работают двое: немец Курт Тельман, однофамилец знаменитого немецкого коммуниста, и наш мастер Иван Васильевич Прохоров, сорокалетний мастеровой с Урала. Он приехавший к нам добровольцем, списанный под чистую по ранению.

Курт Тельман тоже коммунист, осенью сорок первого он добровольно сдался в плен и сразу же предложил свои услуги для работы против нацистов. Его к нам направили органы. Курт, наверное, даже военнопленным сейчас не считается. По крайней мере, нет никаких ограничений свободы передвижения.

Курт Вессель молчун, никаких посторонних разговоров, только по делу, да и то чаще всего односложно: «да», «нет». Поэтому как с его помощью выполнить пожелание товарища второго секретаря, я откровенно не знаю.

Кроме этих немцев у нас работает ещё десяток других, и во многом благодаря этому с восстановлением вражеской разбитой техники у нас всё очень неплохо.

Дмитрий Петрович Кошелёв уверен, что к майским праздникам все потребности треста в различной технике будут закрыты, и мы сможем даже какую-то часть восстановленного предложить другим городским организациям. Мы практически уже готовы передать нашим подшефным колхозам и совхозам десять тракторов и восстановленных шасси танков Т-2, которые вполне можно использовать в мирных целях.

Кошелёв собрал небольшую инженерную группу, и они кумекают, как этих зверей, причинивших столько горя в нашей стране, использовать для восстановления разрушенного. И скоро у нас, наверняка, появятся катки для укатывания дорожного полотна и, возможно, даже что-то типа асфальтоукладчиков. Это не говоря о бульдозерах, погрузчиках и прочем необходимом оборудовании.

На нашу площадку начало поступать большое количество просто разбитого немецкого железа, которое когда-то было передвижными электрогенераторами, и различное сварочное оборудование, которое, хотя и уступало советскому, но вполне ещё могло использоваться в мирных целях.

Между управлением треста с заездом в партийный дом и СТЗ начал курсировать восстановленный немецкий штабной автобус. Он, конечно, служебный, но когда есть возможность, то мы берём и попутчиков. И в ближайшее время Кошелёв обещает восстановить ещё несколько немецких штабных автобусов для городских нужд.

Восстановление легковых машин мы решили проводить в последнюю очередь, так как в этом не было острой необходимости.

Все результаты нашей восстановительной деятельности ежедневно докладывались в Москву, и я надеялся, что они будут оценены по достоинству. Так как, на мой взгляд, за счёт этого Сталинград удастся быстро обеспечить необходимой автотракторной техникой.

Но по мнению Дмитрия Петровича, пока это всё цветочки. Сейчас мы снимаем сливки, восстанавливая незначительно разбитую технику. А вот если ему удастся наладить глубокое восстановление разобранных узлов и механизмов, то наш приз будет исчисляться не десятками и сотнями, а тысячами возрождённых экземпляров техники врага, которая будет заниматься мирным трудом.

Я о подобных планах знаю, но никак их не комментирую, просто опасаясь, что с этого может ничего не получиться. Но если получится… Дух захватывает от перспектив.

Последние дни на нашей площадке стала появляться советская автотракторная техника, уничтоженная вроде бы под ноль. Наши умельцы хотят попробовать делать какие-то гибриды, используя для восстановления наших машин немецкие и европейские агрегаты и узлы.