Михаил Шерр – Олигарх 7 (страница 33)

Уже нашедшие у нас приют бывшие рабы основали Лигу Свободы, которая просто выкупает рабов официально и, конечно, неофициально через этих дельцов. Джузеппе жестко контролирует её деятельность, лишние проблемы с США нам не нужны.

Всё это нам рассказал наш Правитель Калифорнии граф Ростов. Слушая его отчет, я несколько раз ловил себя на мысли, какой же я молодец, что поставил его на этот пост.

За полтора года ему не только удалось распространить свою власть на всю её территорию, но и сделать несколько семимильных шагов в развитии. Главным, конечно, было начало золотодобычи. Но кроме этого огромнейшее значение имело начавшееся превращение Калифорнии в житницу Аляски и нашего Дальнего Востока. Излишков произведенного зерна уже достаточно для гарантированного снабжения Аляски, и некоторое количество пшеницы было привезено по весне на Камчатку. Года через два, по мнению Ростова, этих излишков будет столько, что их хватит для всего нашего Дальнего Востока, и можно будет начать торговлю с той же Японией.

Кроме этого, в Калифорнии появляется все больше и больше различных промышленных предприятий, особенно связанных с судостроением. А вот чего нет и, наверное, не будет, так это черной металлургии. Железа и каменного угля здесь просто нет.

Поэтому в этом деле Ростов ориентируется на Мексику. Там за последние полтора года, прошедшие после моего отъезда, началась самая настоящая промышленная революция. Мои родственники сумели так распорядиться полученными миллионами, что страна, особенно её северные и центральные районы, развивается не по дням, а по часам. Это развитие просто подстегивается золотом Калифорнии, так как её правитель за всё расплачивается желтым металлом.

Мне очень хотелось проехаться по Калифорнии, побывать в Мексике и особенно в Техасе. Но времени на всё это не было совершенно. На первом месте стоит своевременное возвращение на Амур.

Техасские дела, конечно, очень интересные. Там всё тоже бурно развивается. Особенно интересно положение дел на индейских территориях. Благодаря деятельности месье Филиппа уже можно говорить, что индейское государство на так называемых Индейских территориях состоялось. Оно дружественное нам и уже откровенный враг своему могущественному соседу — США.

На наших и индейских границах пресловутый американский фронтир остановился и резко забуксовал севернее. Причем там основной вклад в это вносит Великобритания, действующая с канадской территории.

Имеющаяся у нас агентура в Штатах докладывает, что в Вашингтоне и северных промышленных штатах это вызывает бешеную реакцию и военное столкновение скоро станет неизбежным. И здесь ситуация далеко не однозначна.

Южным штатам это во многом до лампочки. В некоторых из них населению это даром не надо. И эти штаты склоняются к нейтралитету, а, например, Новый Орлеан, который благоденствует благодаря нам, целиком и полностью на нашей стороне.

Поэтому мне надо скорее запустить все дела в Восточной Сибири и на Дальнем Востоке и приезжать в Америку.

Подготовка к заключительной части нашего путешествия, броску через Тихий океан, заняла все свободное ото сна время нашего пребывания в Калифорнии. Иван Васильевич вообще почти не спал: пятнадцать тонн золота на борту — это слишком ответственно. И он по несколько раз всё проверял: как размещен этот драгоценный груз и организацию его охраны.

Крестный занимался погрузкой угля, продовольствия и заправкой свежей пресной воды, а я занимался подготовкой к рейсу самих пароходов, их техническим состоянием.

К моему удивлению, мы уложились в трое суток, и когда наш главный Иван Сергеевич Васильев доложил о полной технической готовности к рейсу, я сразу же скомандовал готовиться к отходу, и двадцать девятого июля 1836 года ровно в шесть ноль-ноль по калифорнийскому времени мы ушли из Сан-Франциско.

Расстояние до Южных Курил около шести тысяч морских миль, которые нам надо пройти максимум за сорок суток. Это означает, что каждый час мы должны идти со средней скоростью не меньше шести узлов. Это вполне реально при двух условиях: у нас не будет ни одной поломки и серьёзные шторма обойдут нас стороной.

Август в северной части Тихого океана, особенно в его северо-западной части у берегов Японии и нашего Дальнего Востока — это один из самых опасных и штормовых месяцев, время максимальной активности тайфунов.

Поэтому будем уповать на Божий промысел и опытность капитанов, и обученность, и слаженность команд.

Первая часть перехода Сан-Франциско — Гавайи была такой, как надо. Как надежно и четко работали все механизмы и отличная погода позволили пройти две с половиной тысячи морских миль почти ровно за шестнадцать с небольшим суток.

Почти ровно в полдень пятнадцатого августа к нам на борт поднялись адмирал Джервис и гавайский король Камеамеа Четвертый, в котором мы сразу узнали нашего друга.

Наша стоянка на Гавайях была недолгой: ровно в восемнадцать часов мы покинули их, но этого времени, естественно, хватило, чтобы выслушать рассказ адмирала и короля.

Переход власти был совершенно бескровным. Предыдущий король Камеамеа Третий по первому же требованию отрекся от престола в пользу нашего друга и тут же убыл, но не к своим друзьям и покровителям в США, а в Лондон.

Причиной этого всего был Лайонель Ротшильд, который дал отставному королю очень круглую сумму. Кроме этого, неожиданно на Гавайи пришло два английских фрегата, которые стали оказывать поддержку новому королю. Вместе с двумя компанейскими военными кораблями это очень грозная сила, с которой желающих спорить не оказалось, и поэтому нашу программу реформ Камеамеа Четвертый выполнил без проблем.

Англичане, в первую очередь китобои, от этого тоже пострадали. Но их потери были не сопоставимы с американскими, и тем более что мой друг Лайонель организовал всем пострадавшим какие-то страховые выплаты.

Пока у нас с ним совпадают коммерческие интересы, и поэтому почти все мои начинания оказываются очень удачными. Также мне пока удается успешно играть на геополитических противоречиях США и Великобритании в Америке и на Тихом океане к своей и российской выгоде.

Но чтобы как можно меньше зависеть от англичан, король начал строительство мощной военно-морской базы, и это он делает с нашей помощью.

А вот на протяжении почти трех с половиной тысяч морских миль ситуация была принципиально другой. Техника нас ни разу не подвела. А вот со штормами мы пообщались очень преизрядно и даже повезло познакомиться с нешуточным тайфуном.

Но здесь во всем своем мореходном величии показал себя крестный. Во всех подозрительных случаях он брал командование на себя, и шторма, конечно, доставляли нам немало неприятных минут, но ни разу не было угрожающей ситуации. И даже более того, все штормовые ветра оказывались попутными.

Приближение тайфуна крестный предсказал чуть ли не за сутки. В этом, собственно, нет ничего удивительного, это умеют многие опытные моряки. Но Сергей Федорович точно определил его будущее движение, примерную скорость, а самое главное, где будет центр относительно нашего движения.

Наш курс был тут же скорректирован. Тайфун — это самоорганизующаяся атмосферная система над теплым океаном, в которой взаимодействие ветра, влаги и тепла создает устойчивый вихрь, вращающийся в Северном полушарии против часовой стрелки. И если кораблю повезло и он оказался в правильном месте, то его движение существенно ускорялось.

Крестный со своими командами попал в яблочко: мы оказались на периферии тайфуна, притом на правильной, там, где его сумасшедшие ветра были попутными. Ветер был нешуточный, на корабле всё выло, пищало и скрипело. Нигде не образовалось течей, помпы и их команды остались без работы, и даже мачты уцелели, только некоторые мелкие детали рангоута нас покинули и канули в океанской пучине.

А вот прибавка скорости была существенная. В иные часы мы чуть ли не летели вперед, делая по двадцать узлов. И благодаря этому к Южным Курилам мы подошли около трех часов дня пятого сентября.

Зайти в Южно-Сахалинск не получилось. Крестный сказал, что следом за нами идет еще один тайфун и будет лучше, если мы уйдем и быстрым ходом направимся к Сахалину. Наши пароходы были уже изрядно потрепаны, и очередной мощный удар стихии мог привести к нехорошему.

Поэтому мы накоротке пообщались с нашими южнокурильцами, оперативно подошедшими к нам на катере, и уже через два часа мы развернулись и направились к югу, с тем чтобы оказаться как можно раньше в Охотском море, где тайфуны тоже бывают, но уже значительно ослабленные.

Общение практически состояло из пары фраз типа: «У нас всё хорошо, а вы тут как?» — «Тоже хорошо». — «Ну и отлично. Проблемы, не решаемые собственными силами, есть?» — «Нет, еще более отлично». — «Все, ребята, нам пора уходить, а вы тут готовьтесь к приходу тайфуна».

Тайфун нас настиг почти через полтора суток, когда мы уже обогнули мыс Сирэтоко и взяли курс на Сахалин. Вреда нам он не причинил, конечно, поболтало изрядно и всё.

Пройдя за пятеро суток семьсот пятьдесят миль, мы около полудня десятого сентября оказались у пока еще безымянного мыса на западном берегу будущего пролива Невельского. Я этот пролив назову именем крестного. Невельской в моей прошлой жизни был первым европейцем, который, пройдя его, доказал, что Сахалин остров. В нынешней это сделал крестный, поэтому он будет носить его имя. А мысу название пусть он сам придумывает.