Михаил Шатров – За все в ответе (страница 28)

Мария слушает, унимая душевную боль. Ей не хочется переносить на Бокарева тяжесть сегодняшнего дня.

Почему ты молчишь, Маша?

М а р и я. Я к тебе приеду.

Б о к а р е в. Даже не верится! В самом деле?

М а р и я. Ну.

Б о к а р е в. Что ты сказала? Ты чем-то огорчена?

М а р и я. Ничего. Сказала «ну».

Б о к а р е в. Но твой голос… Маша, что случилось?

М а р и я. Я приеду, мы поговорим.

Б о к а р е в. Милая… (Голос его осекся.) Маша, ты не волнуйся… Маша!

В его трубке частые гудки. Мария стоит, прижимает лежащую на аппарате телефонную трубку обеими руками.

М а р и я. Вырисовывается лицо Одинцовой… (С гневным сарказмом.) Оспорь мало-мальски сильную личность — и тут же у тебя появляется политическое лицо!..

З а н а в е с.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Б о к а р е в  один.

Б о к а р е в. Если б можно было угадать, что случится с тобой, с близким тебе человеком… Многое можно было бы предупредить, отвести беду. Маша запаздывала. Дожди размыли дорогу. Я беспокоился, как она проедет. Ругал себя: зачем согласился ждать ее здесь, не выехал сам. Но надо знать Машу. Раз она решила… Недавно я раскапывал древнее захоронение. Нашел останки какого-то знатного человека. Рядом с ним его оружие и — женщина. Не мешало бы хоть чуточку от этого обычая перенести в мои отношения с Машей! Разумеется, при жизни. А то я — в Москве, она — здесь, в Сибири. Я прилетаю в Излучинск, она мчится куда-то в Юхонь, или на рудники, или к разведчикам газа, к рыбакам, к лесорубам… Без нее — не оправдывается мое присутствие на этом свете… Я вскрываю курганы, раскапываю развалины стен, памятники. Всматриваюсь в черепа гениев, страдальцев, героев. Вижу следы труда, побоищ, мора, жестокостей… Следы! Исчезают цивилизации, народы, страны. Бессмертна лишь любовь. Ее силой продолжается жизнь.

Входит  М а р и я  в дорожной одежде.

М а р и я. Здравствуй, Алеша.

Б о к а р е в. Маша! Приехала. (Целует ее.) Сама за рулем?

М а р и я. Сама, как всегда. У машины и у собаки должен быть один хозяин. (Оглядывается.) Хорошо тут! Раскопки… Здесь было селение? Большое?

Б о к а р е в. Такое, как Излучинск, не меньше.

М а р и я. Райцентр? А кто тут был секретарем райкома?

Б о к а р е в (смеется). Смотри, ожерелье.

М а р и я. Ого! Какая красота! (Надевает ожерелье, смотрится в зеркальце.) Я подошла бы в жены какому-нибудь царьку?

Б о к а р е в. Лучше бы — мне.

М а р и я (возвращая ожерелье). Сознайся, где купил?

Б о к а р е в. Да точно — глубокая древность!

М а р и я. Фокусник! Теперешнее, современное. Такой примитив сейчас — крик моды.

Б о к а р е в. Вини свою женскую психологию. Завидное постоянство! Что неандерталки на себя цепляли, то и вы. Только у твоих древних подруг не было таких глаз. (Целует ее глаза.) Милая моя… моя милая…

М а р и я (отстраняясь). Алеша, увидят археологи твои. (Тихо усмехнулась.) Аполлинера помнишь?

«Цыган мой, ты слышишь,                                        трезвонят опять? В глазах у меня туман. А думала я,                   никому не                                   узнать, Что тебя я люблю, цыган…»

Б о к а р е в. Эти стихи тоскливо кончаются. Забудем их?

М а р и я. Забудем. (Закуривает.) Хорошо бы еще кое-что забыть.

Б о к а р е в. Маша, прости, я после телефонного разговора с тобой позвонил кое-кому. Знаю, что у тебя вчера произошло на этом твоем заседании в райкоме.

М а р и я. Обидно. Ведь не на памятник себе хочу я сберечь излучинский мрамор! Для жизни он здесь всем нужен. И про парня того, со стройки… Рассказывали тебе?

Б о к а р е в. Угу.

М а р и я. Места себе не нахожу!.. Ночами просыпаюсь — вижу этого парня. Переминается в своих носках, глаза печальные, словечки смешные… Как я могла даже фамилию его не запомнить?! Не проверила, что с ним потом было. Забавный, трогательный человек… И вот…

Б о к а р е в. Перестань себя казнить. На стройке есть всякие начальники. Местком, партком. Пусть они казнятся.

М а р и я. Могла бы я позвонить в тот же партком, поинтересоваться… Нет, забыла. Прокуратура занимается. И я ищу: вдруг он жив, парень тот! Все-таки жив-живехонек?! Каждый день на плотину езжу. В общежитиях расспрашиваю. На улице, в клубе, в автобусах — в лица заглядываю… Массы! Вал! План! Охват! Чего стоит работа с тысячами людей, если не сбережешь одного человека?.. Одного! Текучка… В глазах рябит.

Б о к а р е в. Может быть, уйти? Из райкома?

М а р и я. Сбежать?

Б о к а р е в. Гм… С Добротиным ты уже не сработаешься. Такую глыбу, как он, передвигать не станут. Тебя могут попросить. Придется уйти.

М а р и я. Нет.

Б о к а р е в. Добротин не посчитается ни с чем. Он будет рвать гору, даже если твой райком вынесет тридцать решений подряд! Я хорошо его знаю. Дорога ему нужна срочно. И он не пожалеет мрамор, не промедлит, не свернет и не отступит. (Горячо.) Маша, подумай о себе, обо мне! Семьей заживем. Прежде — тут, пока экспедиция работает. А потом — в Москву. А? Мама успокоится! Что ты мотаешь головой! Какой тебе смысл носиться по району, рвать нервы на заседаниях, драться со всякими демагогами, выслушивать оскорбления? А что в итоге? Скажи, что останется от твоей работы? Протоколы заседаний.

М а р и я. Дружок, почему бы тебе не бросить свою археологию?

Б о к а р е в. Сравнила! Археология — это наука. Великая наука о прошлом.

М а р и я. Партийная работа — тоже наука. Великая наука о будущем! Конечно, ты бы очень поверил моей работе, если б меня ухлопали кулаки из обреза! Не то время…

Б о к а р е в. И слава богу.

М а р и я. Нет, когда человека несли в гробу под красным знаменем, каждый зевака понимал, что человек этот что-то доброе в своей жизни сделал, что не зря гремят винтовочные салюты!

Б о к а р е в (с легкой иронией поет). «Я все равно паду на той, на той далекой на гражданской… И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной…»

М а р и я. Не шути, Алеша. Это для меня свято.

Б о к а р е в. А для меня! Для всех свято. Вопрос в том, на что полезней тратить силы ради тех же святых принципов. Словеса — или дело? Ты — инженер. Деловые люди, знаешь ли, созидают конкретный, осязаемый мир…

Мария все более отчужденно слушает, курит.

Тот же Добротин. Ему тоже нельзя отказать в известной логике. Человеку поручили строить гидростанцию…

М а р и я (резко встает). Я поехала, Алеша.

Б о к а р е в. Что так? Куда? Утром, на рассвете поедешь. Маша!

М а р и я. Скучно мне что-то стало. Будь здоров. (Уходит к своей машине.)

Слышится шум мотора.

Появляется  А в д о н и н.