Михаил Шатров – За все в ответе (страница 30)
А в д о н и н. Переживает небось за вас?
М а р и я. Почему — за меня?
А в д о н и н. Слухи всякие ходят. Будто вы и то, и другое…
М а р и я. Что же?
А в д о н и н. В общем, не угодили кой-кому, курс не разгадали. Опять на стройку, инженером вернетесь?
М а р и я. Не знаю. Расскажите еще о себе, как живете?
А в д о н и н
Т а м а р а
А в д о н и н. Тамарочка, не выражайся…
Т а м а р а. Я тут… женщина… с топором… как галдиатор… из последних сил выбивайся… Активный стал? А скотина пропадай, птица подыхай? Чтобы ты сам исдох! Чтоб тебя на бетон шмякнуло да бетоном придавило! Я ж тебя из общежития вытащила! Я ж тебе зажиточную, светлую жизнь строю!..
А в д о н и н
Е л е н а Ф е д о т о в н а. Муж властвует над женой или жена над мужем — это не вопрос. Я со своим Матюшевым никогда власть не делила. Он — советская власть, я — домашняя. Да и когда ему вникать в семейные дела? Город, район, стройка. Между нами говоря, драка Одинцовой с Добротиным потрясла Виталика. Душой он на стороне Одинцовой, хотя я и не одобряю. Реальная сила у кого? Безусловно, у Добротина. Хозяин главного тут производства, ГЭС. Так ты, если не глуп как председатель райисполкома, держись реальной силы! Ах, мрамор! Ах, будущее нашего Излучинска! Жить надо тем, что сегодня звенит. В тот день, когда мой Матюшев повис на волоске, было очень жарко.
М а т ю ш е в
М а р и я. Поднатужимся, Виктор Николаевич. Мы должны знать, чем живет наша детвора летом. Те, кто не уехал в пионерские лагеря. А то по сводкам все охвачены чуть ли не птичьим молоком.
М а т ю ш е в. Со всеми излучинскими сорванцами перезнакомились. Семь часов на ногах, рабочий день.
М а р и я. Сунем нос еще вот в этот двор.
М а т ю ш е в
М у ж с к о й г о л о с
П е т ю н я
Г а л ь к а
П е т ю н я. Там посмотрим. Подтяни-ка шланг.
Г а л ь к а
П е т ю н я
Г а л ь к а. Ты же сам…
П е т ю н я. Завидуешь?!
Г а л ь к а. Чего завидовать, мы свою купим, «Волгу»!
П е т ю н я. Ха! «Волгу»! На какие шиши?! Сколько твой батя зарабатывает, знаешь?
Г а л ь к а. «Сколько», «сколько», да он… он ударник коммунистического труда! На Доске почета висит!
П е т ю н я. Твой на доске висит, а мой на «Москвиче» ездит, собственном!
Г а л ь к а. Не я, не я! Дядь! Теть!
М а т ю ш е в
Ты чего же врешь?
П е т ю н я. А вы кто такой тут вмешиваться?!
М а т ю ш е в. Ишь, бицепсы накачал… В жизнь выходить пора, на работу, на стройку. А ты — трусишка и лжец. Как быть?
М и р о н о в. Маруся!
М а р и я. Привет, Миронов.
М а т ю ш е в
М и р о н о в
М а т ю ш е в. Большая честь для меня, но….
М а р и я
М а т ю ш е в
Г а л ь к а. «Смотрела нам смерть, фронтовая, лихая, в глаза…»
М и р о н о в. Откуда ты эту песню знаешь?
Г а л ь к а. В электричке услышала, запомнила.
М а р и я. Славная пичуга эта Галька. Хорошо, что вы за нее вступились.
М а т ю ш е в
М а р и я. Ничего. Грязь не зараза, отмывается.
М а т ю ш е в. А Добротин еще больше силу теперь почувствовал. Нужно поговорить с ним о городских делах, так и не знаю, на какой козе к нему подъехать.
М а р и я. Зачем подъезжать? Хозяева-то здесь — мы!
М а т ю ш е в
Е л е н а Ф е д о т о в н а. Виталик!.. Здравствуйте, Мария Сергеевна.