Михаил Шахназаров – Тетерев мечты [сборник litres] (страница 21)
– Всё можно, – подтвердила Галина.
– Кирпич! Вот твари! Кирпич для веса подложили, суки американские! Ого! И доску с гвоздём засунули! Ну не мрази, а?
– Да не переживайте вы так. Здесь такое часто, – откликнулась Галина.
– Джинсы Wrangler! Что?! Мадэ ин Юса?! Ну я не верю. И это на вес. Фантастика! Но чтобы мадэ ин Юса.
– Мейд ин Ю-Эс-Эй! – поправила Галина.
– А вы откуда знаете? Приноровились и выучили?
– Да нет. Выучила я давно. Ещё до того, как английский в школе преподавать начала.
За два часа Юра набрал три огромных пакета. Один был полностью набит детскими вещами, в двух других уместилось несколько пар джинсов, туфли, кофты, свитера, тёрка для овощей, шланг для душа и даже просроченный интимный гель. Галина быстро взвесила добычу и назвала цену.
– Фантастика! Практически даром урвал! Даже и не верится. Это вам, Галина, подарок. – Юра протянул магнитик с надписью Pattaya и катером.
Галина грустно улыбнулась и, поблагодарив, медленно пошла в сторону небольшой каморки.
Через три дня белый «гелен» вновь притормозил у шлагбаума бывшей овощной базы. Андрея в офисе не было. Достав из багажника массивный чёрный пакет, Юра двинул к дверям склада. Увидев забавного покупателя, Галина вновь грустно улыбнулась.
– Галина, здесь вот какое дело. Детишкам моим некоторые вещи не подошли. Какие-то размером, какие-то жене цветом и фасоном не алё.
– И?
– Я бы хотел вернуть.
– Да, можете оставить. Вон там. Прямо у коричневых дверей подсобки и положите.
– А деньги вы мне вернёте или Андрей?
Галина ответила не сразу. Лишь после короткой паузы.
– Это вам с Андреем поговорить и надо. Всё, что касается денег, с ним.
– Так там сумма ерундовая.
– Всё равно с ним решать надо по деньгам. Ничем вам помочь не могу.
– Но Андрея сейчас на месте нет.
– Вы завтра приезжайте, Юрий. Завтра он точно будет.
– А когда следующая партия секонда будет? Когда этот праздник для души и кошелька?
– Это тоже к шефу.
Развалившись в кожаном кресле, Рогов смотрел футбол. Улыбку сменяли гримасы разочарования, иногда Андрей подскакивал и апеллировал к судье. Увидев вошедшую Галину, указал жестом на диван:
– Три минуты до перерыва, Галочка. Три минуты.
Команды ушли на отдых, Андрей плеснул в бокал немного виски, предложил Галине бокал вина, но женщина отказалась.
– Рассказывай, Галочка.
– Друг ваш Юра приезжал, пока вас в офисе не было. Привёз пять килограммов вещей и сказал, что детишкам не подошли.
– Бывает. Не подошли, так не подошли. Мог бы раздать.
– Согласна, мог бы и раздать. Но здесь вот какое дело. Он деньги вернуть попросил.
Андрей громко хлопнул в ладоши:
– Да ла-а-адно! Галя… ну не может… ну, Галя!
– Увы. Может.
– Отдала деньги, Галочка?
– Нет. Сказала, что такие вопросы решаете вы. А будете вы только завтра.
– Вот за что я тебя и люблю. Ну просто умница! Пускай, сука, бензин и время попалит. Я тебе больше скажу: меня и завтра не будет, Галочка. Но ты ему и завтра деньги не отдавай. Отдай послезавтра этому жлобу деньги. Но не все. Скажи, что я 50 процентов вычесть велел.
– Он ещё спрашивал, когда следующая партия из Штатов придёт.
– Не-не! Скажи, что никаких партий больше не будет! С таким мудаком никаких. Ни товарных, ни шахматных, ни политических…
Через три дня на пейджер Рогова пришло сообщение: «Дозвониться до тебя так и не смог. Не ожидал, что вычтешь пятьдесят процентов. Думал, мы друзья, Андрей. Жаль, что так получилось».
Новые горизонты
В редакцию пришла новенькая. Красивая, ладная, в глазах искорки похоти. Добилась встречи с главным, заявила, что видит себя в большой журналистике, и похвасталась знанием четырёх языков. Викторыч сказал, что латышский не в счёт, а ещё сказал, что пишущие люди редакции нужны, а рвение молодых он всегда приветствует. Ради приличия предложил девушке вино и шоколадную конфету.
От главного Ирина вышла с широкой улыбкой на юном лице. На улице закурила и подошла к фотографу Роме Савину. Рома потягивал пиво из банки, пританцовывая в такт музыке, доносящейся из открытого окна второго этажа.
– Вы из редакции? – спросила Ира.
– Пока да, – философски ответил Роман.
– Просто я новенькая. Наверное, с вами работать буду. Только что от главного вышла.
– Писать будешь?
– Да. С детства к этому тянуло. С детства мечтала стать пишущим человеком.
– И зря. Профессия умирающая, перспектив никаких. Но есть и плюсы. График свободный, можно пить на рабочем месте.
– У меня ещё вопрос. А Андрей Викторович… вот он… он как человек? Какой он?
– В смысле? – прищурился Роман.
– Ну там увлечения, хобби… футбол любит, или филателию, или женщин, может?
– Женщин не может, – сплюнул Рома.
– Это ещё почему?
– Потому что женат на виски.
– А виски же… виски же среднего рода. Виски, оно как трансвестит.
– Так бывает. Был женат на водке, а потом изменил ей и женился на трансвестите по имени Виски. Я вот тоже на пиве женат, и ничего. А может… может, я за ним замужем.
Ирина засыпала, прокручивая в голове слова Викторыча: «Напиши что-то лёгкое, или, как сейчас принято говорить, атмосферное. Напиши байку, которая может зацепить и молодую мамашу, и дедулю. Это может быть материал о воскресном базарчике, о юном скрипаче. Напиши эдакую универсальную хуйню».
Ранним воскресным утром Ира поехала на небольшой базарчик. В холодных деревянных будках мёрзли угрюмые латыши с глазами некормленого кота. На прилавках лежали прокопчённые колбасы, беконы разных сортов и форм, огромные чёрные хлеба с глазами из моркови и орехов. Откуда-то доносился голос Леонтьева:
– Народу ни хуя, – допел какой-то латыш и рассмеялся своей же шутке. Ира почувствовала, как её буквально пронзает холодная сырость. Будто тоненькие ледяные струйки проникали под одежду и змейками расползались по телу. Захотелось в кровать. Укрыться тёплым пледом, включить блюз, закрыть глаза и мечтать.
Ира увидела баклана, сидящего на крыше старинного дома. Он поводил по сторонам головой, осматривая просторы серого безлюдного города. Он улетит, а Ира в этом городе останется. И будет то восхищаться им, то думать об отъезде.
– Девушка, вы замёрзли. Возьмите стаканчик глинтвейна, – обратилась к Ирине полноватая женщина в стёганом ватнике.