Михаил Северный – Вспомнить все (страница 27)

Но эта острая боль по всему телу. Разве мертвецы чувствуют боль и дышат? Я чувствую как поднимается и опускается грудь, я слышу звуки. Нет, я еще жив. И эти крики вокруг, это не сон и не звуки того мира. Я просто слышу, то что происходит рядом, то что за пределами тесного кокона.

– Ну что там?

– Доктор говорил что подействует. Надо подождать немного. Мы все отсоединили?

– Да. Он не сдох?

– Тепленький.

Два мужских голоса. Один грубый, крепкий как сосна. Но, кажется, неуверенный в том, что происходит вокруг, совсем как я.

Второй голос моложе и тоньше Тоже неуверенно бормочет, но что-то пытается объяснить грубому и хоть что-то понимает. Я уже чувствую холод, обволакивающий спину. Он также немного затронул кончики пальцев ног и ступни морозит. Так приходит смерть?

– Он не видит ничего? Таращит глаза как кукла. Меня это нервирует. Может укол дать какой?

– Нельзя ничего. Он слишком долго был в ВИРТе, нужно адаптироваться. Обычно их достают пошагово, по особой системе, чтобы ничего в башке не нарушить. А тут сам понимаешь, “особое время”.

Младший перестал объяснять и боль так стрельнула в правой ноге, что я чуть не вылетел из своего гроба.

– Живой, – обрадовался голос старшего и наверное главного в этой двойке, кто бы они ни были, – Вон, как дергается. Еще пару минут и всё. Да?

– Последний кабель нужно вырвать. Самый главный, тот что в затылке. Держи его за голову Хан, аккуратно с двух сторон держи, чтобы не дергался и ничего себе не нарушил. Это последний из первых, нельзя его потерять. Весь прогресс ВИРТа шагнет назад, если мы потеряем этого.

– Харе балабонить. Давай выдергивай этого Нео. – старший витязь уже начинал нервничать. Жаль, я бы послушал, кажется что-то начинаю понимать. Или вспоминать.

– Что, Хан? – переспросил молодой и безымянный.

– Фильм такой был, старый про Вирт. Не помню, как называется. Давай, держу его.

Я почувствовал как руки крепко сдавили голову с двух сторон. Говорят так вырывают больные зубы и выдергивают новорожденных детей. Крепко держат и тащат, несмотря на страшную боль.

– Давай рви! – закричал страшным голосом грубый, – Я его не удержу! Щас бошку себе размозжит, черт проклятый.

Он ещё что-то кричал совсем уж не понятное, но явно это были те ещё проклятия. Я не контролировал свое тело, а оно точно не хотело чтобы из него куски вырывали.

– Ну чего телишься сынок! Давай рви, нихрена ему не будет.

Я почувствовал неприятное холодное прикосновение у затылка. Как будто кто то меч приставил острием и собирался вкручивать лезвие вглубь. Или выкручивать.

Осознав это тело вообще без моего участия забилось, как рыба на суше. Как бешеная рыба-идиотка, которая хочет выжить и еще надеется вернуться в свою водную стихию. Из последних сил, надеется.

– Бляя, урод, рви!

– Я не могу так, он не выдержит перезагрузки!

– Рви, сука, или под трибунал пойдешь, блядь!

А потом часть черепа с треском вылетела куда то в сторону Нави и я все вспомнил.

Вспомнил про это:

"А так всё хорошо начиналось. Интересная работа с возможностью роста, новые знакомые с тугими кошельками. В перспективе – отличная зарплата, две любовницы, жена-модель, куча детей, машина, квартира в центре Киева, отдых три раза в год за границей. Мечты-мечты.

Вместо этого сижу привязанный к яблоне, а здоровенный детина в доспехах ходит взад-вперёд и явно хочет что-то спросить. И на вопросы придётся отвечать".

Вспомнил про это:

"Андрей меня зовут. Учусь на третьем курсе филфака. Факультет русский язык и литература, английский язык. Хотел в столицу поступать, но там льготы для сирот не прокатывают. Точнее прокатывают, но слишком желающих много нахаляву учиться. Если повезёт то знакомства заведешь и знания получишь, а потом и работу найти можно. Прощай безбедная сиротская жизнь".

Вспомнил десятых героев и соседей с физмата. Серега, Жорик и Алик.

Вспомнил эти слова:

"– Это невозможно описать. Ну представь, что ты играешь в компьютерную игру, представил? И ты не просто играешь… Ты сам часть игры. Не смотришь сверху, не смотришь сбоку, ты сам часть игры, часть той виртуальной жизни. Пока с некоторыми ограничениями, но всё же".

Вспомнил ВИРТ:

"{ВИРТ – виртуальная реальность, или выдумка пиарщиков? Много слухов породила новая технология анонсированная за рубежом. Говорят, что теперь человек способен полностью переходить в мир виртуальной игры. То есть не только зрение, но и обояние, осязание – вся гамма чувств, включая физические нагрузки. }"

Вспомнил первый поход в Морозко и Громилу на входе.

И вот эти, блин, слова.

"То есть, – сказал я обращаясь к невидимому собеседнику, – я уже и отказаться не могу?

Нет! – отрезал он. – Тебе же говорили, что всё засекречено. Ты уже работаешь на Морозко. Хочешь ты того или нет. Если пройдешь тесты".

Сергей Владимирович, кажется, звали того хера в очках.

Вспомнил первый вход в ВИРТ и первый бета-тест. Что-то там связанное с городом и кажется с монстрами. А – зомби. Жена еще у меня была виртуальная. И,кажется, я тот тест завалил. Проиграл. Сожрали меня зомби, но на работу взяли, хоть я уже и не хотел.

"Морозко". Чертова фирма, когда-то выпускающая отличные игрушки, продалась то ли государству, то ли службам каким-то, то ли спонсорам террористов и проводили опыты на людях. А я был одним из подопытных? Или нет? Дальше не помню.

– Полегче с ним!

– Вставай, сука!

Я открыл глаза и застонал. Морозкина контора почти не изменилась, если не считать разрухи вокруг. Перевернутые “гробы” для бета-тестеров, провода валяются порваные и разбитые мониторы. Черт, да сколько бабок все это стоит. Тысячи долларов, точнее десятки тысяч и громилы все уничтожили. Кстати о громилах.

На меня смотрели две рожи. Оба в камуфляже сине-белом, за спинами стволы висят. На мордах маски.

Один такой здоровый, что маска треснуть может и камуфляж в обтяжку. Это сто процентов тот, которого ханом называли.

Второй тоже морду скрывает, но габаритами поменьше. Подтянутый конечно и фигуристый, не без этого – но шкафом не назовешь. Если здоровый – это штангист, то второй скорее футболист.

– Очухался? – спрашивает здоровый и не слушая ответа, который я почти выдавил, вытаскивает меня на поверхность, как рыбу из аквариума. Ноги не держат и второй меня подхватывает, когда я уже лечу лицом вниз.

– Помоги, Хан. Ты чего!

Тот кривится, но хватает меня за левую руку и рывком дергает вверх. Я не чувствую ног и сползаю вниз, он опять дергает и ругается. На полу красные пятна и провода с торчащими усиками. Что-то я таких не помню, шевелящихся. Когда меня запускали, то было все цивильно и не страшно.

– Что с ним?

– Ослабел. Это нормально. Типа в коме пролежал и теперь нужно восстанавливаться организму.

– Начальство это не продумало что-ли? Сейчас тут народу будет немерено.

Я чувствую, что хочется рвать и громко икаю. Прошу, чтобы отпустили и дали наклониться ибо… Но меня не слышат.

– Все нормально. Поверни его спиной ко мне, только держи ровно.

Хан опять рывком поднимает меня и выпрямляет кулаком по спине. Потом удар по шее, кольнуло и я лечу лицом вниз. Рвота проходит, зато болит нос.

– Ты чего? – кричит молодой. – Зачем отпустил?

– Да он как-то дернулся, – оправдывается здоровый и хватает меня за руки. – Все сделал? Успел?

– Ага. Сейчас подействует.

– Вставай, игроман. Поехали прокатимся.

Меня опять ставят на ноги и на этот раз удержаться на ногах немного легче.

– Дайте мне пару минут. Не очень хорошо.

Через секунду меня уже волочат к двери. Ноги еще заплетаются, но крепкая хватка Хана под локтем не дает упасть. Странно, что ни сирены, ни еще какой сигнализации не слышно, они же тут всё разнесли. Обычно полиция тут как тут или люди собираются под окнами, но не слышно никакого гула голосов.

– Стой! – говорит молодой боец и мы правда останавливаемся.