Михаил Северный – Вспомнить все (страница 29)
Видел дыры в асфальте, которые приходилось объезжать по тротуару. Ну это даже не знаю с чем сравнить. Такие дыры как из фильмов голливудских. Как будто Годзилла прошелся или Трансформер.
Мои попутчики не реагировали на это никак, точнее реагировали как на обыденные вещи. Проверка? Пусть досматривают. Стена, усыпанная дырками? Даже не замечаем. Дыра посреди дороги? Объедем.
Ко мне они привыкли и практически не замечали. Даже когда встали у киоска на окраине города, чтобы купить сигарет, я как понял это уже типа не самый дешевый и распространенный товар. Вот так поиграешься немножко, а мир уже изменился.
– Я за сигаретами, – сказал Хан и вылез из машины. Обошел её и уже шел к киоску, который стоял чуть глубже, во дворах.
– Хорошо, – Том пошарился по карманам, достал помятую пачку, посмотрел внутрь, пальцем пересчитал папиросы и глянул на меня.
– Я тоже сбегаю. Сиди тут.
– Хорошо, – больше кивнул, чем сказал я и опустил голову. Солдат вылез и с силой захлопнул дверь. Показал жестами, что следит за мной и побежал за напарником.
Жалко, что водить не умею. Громила оставил ключ в замке и радио играло вовсю. На панельке мигала красная стрелка. Кто-то неплотно закрыл двери. Я открыл бардачок над головой и сверху посыпались какие-то конверты с бумагами наперевес. Порылся, хотя не знал сам чего искал. Диски для циркулярки, маленькая пила, да и все в принципе, хотя хламом завалено. Для самообороны ничем не разживешься.
Горе-похитители стояли у киоска и говорили с продавщицей в окошке. Один раз Хан обернулся, убедился что все в порядке и успокоился. Я выждал когда он обернется еще раз, пристально сощурится и вернется к разговору. Время!
Он потянулся к кошельку, чтобы расплатиться, а я потянулся к ручке. Легко нажал и дёрнул вправо. Дверь сначала не пошла и я моментально покрылся потом, чуть ли не с головы до ног. Вот тебе и гениальный побег. Дёрнул сильнее, потом в обратную сторону и назад – пошло идеально, практически бесшумно.
Выпрыгиваю на землю и чуть не запутываюсь в своей обуви. Держусь одной рукой за бус, поправляю и оглядываюсь. Вояки стоят спиной и не оглядываются. На улицах пусто. На дороге только красный мини-бус вдалеке. Пора.
Оббегаю машину сзади и бегу через дорогу. Дальше бетонный забор и гаражи. Быстро через забор и затеряюсь в лабиринтах.
На середине дороги оглядываюсь и зря. Они уже заметили, продавщица выглядывает из окошка, деньги медленно опускаются на тротуар. Справа летит красная Тойота. Прикроет меня на секунду, только окажусь на той стороне.
И тут бльь….
Чертов башмак подводит и я спотыкаюсь только разогнавшись. Как в балете расставив руки лечу вниз, а справа летит красный бус и я вижу красную круглую морду за рулем. "Водители выбирают похожие на себя машины?" – мелькает последняя мысль, и я уже на спине. Больно ударяюсь задом и спину пронзает острая боль от поясницы до шеи.
Слышен визг тормозов и я вижу Хана. Вижу его озверелую лысую морду, вижу его пальцы в обрезанных перчатках, вижу подошвы его обуви. Как в замедленной съемке он завис надо мной и медленно опускается вниз. Красная машина медленно разворачивается вправо и медленно клонится в бок, а пластиковый стаканчик с кофе медленно планирует в кабине перед красным лицом шофера, беззвучно кричащим и летящим вправо.
Вот так запоминается все вокруг в критической ситуации, но на самом деле это микросекунды. Через секунду Хан приземляется и ноги его у моей головы, хватает меня под мышки и говорит что-то грубое, а потом приседает и взлетает вверх и я взлетаю с ним. Переворачивающаяся машина остается позади, а мы как в сказке летим назад к задравшему голову вверх Тому, который стоит у буса и уже открывает дверь.
Через мгновение солдат с грохотом опускается, поднимая в воздух тучу пыли, и с силой швыряет меня в машину, как сумку полную одежды для стирки. Я влетаю внутрь (хорошо, что не ногами вперед) и головой врезаюсь в стенку, обшитую тканью. "Будут бить" – мелькает последняя мысль перед наступившим мраком.
Глава 12
– Аленушка!
– Иванушка!
– Аленушка!
– Иванушка!
Голоса доносятся где-то с той стороны леса Перекрикиваются девушка и парень судя по голосам. Заблудились что-ли? Я лежу не открывая глаз и греюсь на солнышке. Помогать им не нужно, детки пусть себе шалят. Любовь-морковь. Молодость и красные шаровары. Пусть себе бегают, в прятки играют. Лишь бы детишек не завели до Масленицы.
– Аленушка!
– Иванушка!
– Аленушка!
– Иванушка!
Уже напряглись голоса, то. Лес он вроде и дружелюный днем, но может напугать неподготовленных влюбленных. А если Леший с Травником шалить начнут, то тут только держись.
– Влад, – лениво говорю и открываю глаза, жмурясь от солнца, – может им помочь надо? А то бегай потом вечером.
Закрывая свет прилетает черный кулак и бьет в лицо, ломая нос.
– Вставай, игроман. Приехали!
Я, просыпаюсь, глотая кровь.
Добро пожаловать в реальный мир. Рядом сидит Хан и ухмыляется. Том мне нравился больше, но сейчас он за рулем. Хан замахивается и я выпрямляюсь, сажусь и демонстрирую покорность и полную готовность слушать.
– Неплохо вы прыгаете, – говорю, – тренировка?
Он ухмыляется и молчит. Я чувствую боль в руках понимаю, что связан. Из носа течет кровь и по подбородку стекает на грудь, пачкая кофту.
– Плохо отстирывается, – говорю, – пятно будет.
Машина останавливается и Том оглядывается через плечо, а потом смотрит на Хана.
– Надо его в порядок привести. Приехали.
Здоровяк кривится, но лезет в бардачок над головой и достает влажные салфетки. Кидает мне и выходит. Потягивается и захлопывает дверь.
– Вытри кровь с лица и готовься к обмену.
Я медленно вытираю лицо и смотрю во все глаза. Мы встали перед Каменным мостом, не заезжая на него. Знаю его. Пятьдесят километров от города. Когда-то чего-то там соединял. То ли графства, то ли королевства. Сейчас просто высокий мост через обрыв. Семьдесят метров, если не ошибаюсь. Очень высоко и не мало трупов бандиты тут сбросили в реку. Сейчас правда банджиджамперы прыгают добровольно, вон и площадку оборудовали под свои нужды. Калиточку закрывают на замок, чтобы случайно никакой пьяный не вывалился. А сколько здесь татар в свое время скинули, а немцев. Короче мост пережил многих и еще многих переживет. Его даже не реставрируют, потому что на совесть сделано. Куда там пирамидам равняться.
– Обувайся, – Том швырнул мне какие-то тапочки чуть не бумажные. Хорошо, что не белые, – Выходи из машины и медленно иди на ту сторону. Там тебя ждут.
Потом он подал знак напарнику и отвернулся. Тот открыл дверь и молча посмотрел на меня. Ветер чуть не вырвал тапок из рук, еле успел подхватить и натянуть под пристальным взглядом здорового. Ветер тут всегда такой пронзительный. Высота все-таки птичьего полета.
Мимо нас пронеслась машина и загремела по мосту.
– Выходи.
Я выхожу и оглядываюсь по сторонам. Прохожих, как и ожидал никого нет. Машины ездят, но сейчас только одна мост пересекает. А вторая стоит на той стороне моста. Черный бус Wolswagen. Около него люди стоят и в нашу сторону смотрят.
– Иди, – сказал Хан, – на ту сторону.
Ветер свистит в ушах, с дороги взлетает серая туча пыли. Я стою, не могу двинуться.
– Иди, – повторяет Хан и щелкает затвором.
Иду. На той стороне оживают и говорят о чем-то. А у меня в голове звучат голоса. Останавливаюсь около Хана и приседаю.
– Ты чего?
– Шнурки развязались, – говорю и смотрю на свои тапочки. Вояка легонько наподдает мне ногой и я встаю не переставая слушать голоса в голове.
– Ну типа пока? – говорю. Хан краснеет, я вижу, что он еле сдерживается, но так приятно потроллить дебила, который ничего не может тебе сделать. Товар доставить нужно целым.
Дверь открывается и высовывается Том. Во рту сигарета, во взгляде недоумение:
– Чего он встал? Подгони его, люди ждут.
– Спокойствие, – говорю и отхожу от пыхтевшего здоровяка, – только спокойствие. Я вас слушаю.
– Хорошо, что слушаешь, – говорит Том и закрывается в машине. На самом деле это я не им. Это ответ голосам в голове.
Встаю на мост и медленно иду по правой стороне. Слева проезжает белый Москвич. Когда-то был белым. Пыхтит и издает страшные звуки. Через стекло на меня смотрит пенсионер в белой панамке, а на задних сиденьях дети сидят, наверное внуки.
Я чувствую, что кровь опять пошла из носа и останавливаюсь, чтобы размазать красный пузырь, надувшийся в правой ноздре. У детишек испуганный вид, я улыбась и отворачиваюсь. Не нужно останавливаться на этом мосту, здесь плохие люди. Я сам справлюсь. А голоса в голове мне помогут.
Медленно иду по мосту и рукой держусь за перила. Иногда оставляю красные пятна, после того как вытираю нос.
Ветер дует как с цепи сорвался. Хорошо, что влево иначе улетел бы я прямо в пропасть. Волосы на голове стоя дыбом и склоняются то вправо, то влево. В черном бусе открыли боковую дверь и ждут.
Я оглядываюсь: кабина Форда наполнена дымом, мои похитители сидят двое впереди и усиленно травятся. Том говорит по телефону, я вижу на противоположной стороне один тоже держит трубку у уха. Может это они и общаются?
Крепче держусь за поручни и смотрю вниз. Голоса в голове не отстают. Говорят и говорят, советуют и убеждают. Далеко внизу журчит речка и отсюда даже не слышно ее шума. Под мост нырнула большая птица.