Михаил Северный – Пункт выдачи № 13 (страница 60)

Касьян переглянулся со своим другом и полез в карман, откуда медленно, немного стыдясь и краснея вытащил кулек.

— Ментоловые сосалки подойдут?

Морфеус хмыкнул не по дружески.

— Ну а что? Обычки знают толк в сладком. Я люблю сосать больше чем курить. И кашель от ментола проходит.

Один из крестоносцев хмыкнул и испуганно спрятал улыбку когда Касьян протянул ему пакет.

— Что крякаешь? Бери подарок для леди и за работу.

И началось снова. Опять распинался сладкоголосый певец о могуществе и сладости воды, о том как бедуины устраивают войны вокруг источников, о том какие целебные фонтаны бьют прямо из земли в Грузии, о том как охотники и путешественники обустраивают дикие родники. И так бы долго он продолжал: и сладко врал, и пел соловьем, если бы вверх не ударила струя воды. Без предупреждения, без гудения, земля не затряслась, стенки колодца не задрожали, с них не осыпалась земля. В одну секунду здоровый дядька с татуировкой на лице что-то рассказывает колодцу размахивая руками для уверенности, потом сыпет в горловину конфеты, а пакет оставляет себе, чтобы не засорять экологию (об этом тоже не забывает сказать) и вдруг летит вверх струя, целясь в ночное небо.

— Сработало, — негромко сказал Касьян, — шапки долой.

Головных уборов не было ни у кого, но все опустили головы уважительно, ну и я с ними, а колодец уже дрожал и из глубины раздавались еще далекие, гулкие, но шаги-удары. Будто кто-то лез наверх.

***

Фонтанчик закончился не продержавшись и минуты. Струя воды ослабла, опустилась как согнутый крючок и резко рухнула вниз, а за край колодца схватились две волосатые лапы.

У меня перехватило дыхание настолько это было ожидаемо, но все-таки жутенько. Только лапы с длинными ногтями, покрытые шерстью и кто-то висит по ту сторону каменной бездны в которую так легко сорваться.

Обычный перекинувшийся в свой натуральный облик нечистый. Только есть одно, но — яркий зеленый маникюр с водорослями вьющимися по бокам и татуированные в таком же стиле запястья. Женщина она всегда женщина даже запертая внутри колодца. Эти милые существа будут краситься, накладывать румяна пудриться даже после ядерной войны. «Охотники с добычей из Новой Москвы приехали, красавцы у которых всего лишь по три руки вместо пяти-шести, а я ненакрашеная».

Утрирую, конечно, но сам видел мертвых невест на каблуках, в шикарных платьях и с подкрашенными глазничными щелями которые рылись среди тел павших воинов в поисках женихов. Так что бывает кое-что и похуже ядерки.

Мир будто замер вокруг. Луна светила ярко и целенаправленно, так чтобы осветить чудище эффектнее. Волосы на руках у меня встали как солдаты перед атакой. Даже на спине зашевелились, хотя их там и было как живых горожан после атомного взрыва.

А потом раздался голос. Негромкий, раскатистый как гром вдали и недобрый, сильно недобрый. Волосы на спине начали прокручиваться вокруг своей оси. Злая женщина — страшная женщина.

— Приветствую, Касьян Уважаемый. Чего хочешь?

— Здравствуй, Водянка. Прости, что без приглашения. Мужу твоему пели пригласительные, а он выйти не захотел. Не услышал, наверное. А вот ты- настоящая хозяйка в своём доме, сомнений нет.

— Не тому ты душевные песни пел Касьян, но вовремя сообразил. Что хотел от ленивца моего?

— Поговорить с ним хочу, Водянка. Позови его.

— Так со мной говори. Я за него отвечу, муж он мне. Не один разрез рука об руку прошли.

Касьян беспомощно оглянулся на меня, будто я мог что-то решить и продолжил.

— Ну выходи тогда, Водянка, а то одни ручки видно. Выходи чайку попьем, у меня термос в машине с горячим чаем припасен и сигареты в багажнике.

— Я бросила, Касьянушка Заботливый, не курю.

Руки так и торчали из колодца вцепившись за края и почему-то мне не хотелось чтобы она выбиралась, хотя видел всякое. Я видел деву с красными горящими глазами и с огромным кокошником на голове, украшенном перьями огненной птицы, я видел как окровавленная голая дева вырывала сердце сапёра, я видел как черные руки затягивали в болото перепуганного солдатика и встретился взглядом с той, кто делал это. Поэтому пусть не выходит — ну её.

— Ну так выйдешь?

— Может быть. Пусть только он уйдет.

И она начала подтягиваться. Пальцы напряглись и впились в колодезный камень, сначала появилась копна зеленых, густых как болотная жижа волос, белые плечи, покрытые тиной, сморщенный лоб и глаза.

Я ожидал увидеть огонь в них, как тогда, как сейчас вспоминал и холод дыхнул страхом, так что пришлось отступить, но нечистая появившаяся из темноты, освещаемая только светом луны была прекрасна.

Я никогда бы не смог передать красоту молодой славянской девушки, но это была она умноженная на волшебство. Широкие, удивленные глазки с длинными ресницами, маленький ротик, рожденный чтобы язвить и издеваться над ухажерами, белая без единого пятнышка, отливающая голубым оттенком кожа, спадающие косы прикрывают пышную грудь.

Дальше подниматься она не стала и выглядывала из колодца как русалка из воды. А какой у девушки был мягкий голос.

— И пусть не смотрит на меня так, иначе быстро лежащим через забор нашепчу, что обидеть меня хочет.

— Игорь, пойди в машине посиди. Выпей чаю, покури.

— Приветствую, Морфей. Как тебе наша провинция, — проворковала девушка, перебив Касьяна и тот отвлекся, забыв обо мне.

— Спасибо. Нравится мне у вас гостить, только неприветливые здесь все, в гости друг к другу не ходят и в глаза не смотрят. Попрятались по домам, только голоса слышны из-за укрытий. Сидят, людей боятся обидеть настолько, что детей потеряли, если ты понимаешь о чем я.

— Нормальный у нас городок. Если бы этих рядом не существовало.

Я молчал, добавить что-то глупое из своего репертуара было бы сейчас неправильно. Типа «вообще-то это наша земля и вы сюда пришли.» Поэтому я молчал пока Касьян уговаривал нечистого «открыть личико».

— Я слышал про твои немного радикальные взгляды, Водянка, но таковы правила и мы принимаем их сейчас и навсегда.

— Я знаю Касьян Шеф, но говорить при этом торгаше не хочу.

— Позвольте…

Касьян обернулся и округлил глаза, но меня уже понесло. Надо было в морду дать чтобы я замолчал, но они не такие. Поэтому я заговорил.

— Позвольте, но я не торгаш, а менеджер точки выдачи — это раз.

Касьян приложил ладонь ко лбу характерным жестом.

— Мы только выдаем посылки, а не продаем их — это два. Я вовсе не торгаш.

Волосы на руках скручиваются в яростные узелки, а по спине гуляет взад-вперед холодная стена ветра. Женщина из колодца не слушает и смотрит мимо меня в темноту, будто там что-то есть интереснее взбесившегося людишки.

— И к слову сказать мы выдаем посылки всем адекватным горожанам без разницы какого цвета у них кожа, кому они молятся, на кого работают, когда спят, когда бодрствуют и за кого голосуют на выборах. А еще нам все равно сколько у клиента конечностей, крыльев или клыков лишь бы с собой был телефон и код для получения посылки.

Я на секунду выдохнул и постарался эффектно закончить свой спич.

— А еще особенные меня любят и и оставляют хорошие отзывы на сайте.

— Это правда, — сказал Касьян. Лапы на краю напряглись и всё так же царапали удлинившимися когтями камень. Красивое личико скривилось, будто девушка сильно хотела в туалет, но стеснялась сказать. А из-за её спины поднимался еще кто-то. Кто-то маленький, плотный и с длинными руками, который стеснительно выглянул из-за спины девушки и я видел только его волосатую черную макушку со свисающими зелеными лианами и горячие красные, пылающие как глаза волков огни. Он смотрел в мою сторону, но сам показываться не захотел, предпочитая прятаться за спиной жены.

— Я жил в Зазимье, — заговорил колодезный, так и не показавшись. Он говорил медленно, с трудом выговаривая слова. Будто пережевывая камни, еле сдерживаясь чтобы выплюнуть их мне в лицо. Да, нечистый говорил именно со мной. — Небольшая деревушка у леса. Ты не знаешь где, городской. Я, жена моя, три дочки русалки, отец водяной. Мы дружили с местными. Вода в моем колодце всегда была кристально чистая и невероятно вкусная, такой не найти на тысячи километров в округе. В озере была рыба, в лесу мои девочки садили грибы и ягоды — все для людей. Все для того чтобы они улыбались. А потом вы начали войну.

— Вообще-то, — начал я, — первыми начали…

— Молчи!

Струя воды из колодца взметнулась вверх и хлестнула меня по щеке как плетка, окатив водой вдобавок.

— Молчи и слушай, гад!

Я промолчал.

— В моё, в наше озеро самолеты скинули восемь тонн глубоководных бомб, чтобы достать Водного Царя. Они думали, что в Зазимье его секретный штаб, дураки. Никого там не было. Кроме моей семьи. Они все погибли. Все кроме нас двоих.

— Мы знаем и скорбим, — вмешался Касьян перед тем как я что-то успел сказать, — все мы пережили свои трагедии. Пришло время мира. Война закончилась.

— Я знаю, Касьян Мудрый, но никто не заставит меня больше общаться в этом разрезе со злобным людским племенем.

Наступила тишина, только работала негромко машина вдалеке, светящая фарами пока еще аккумулятор не посадила.

— Я поговорю с тобой, Касьян когда человек уйдет.

Касьян повернулся ко мне и развел руками.

— Игорь, я тебе не начальник. Просто хочу попросить. Пойди к машине и сядь там, отдохни. Можешь покурить — должны быть еще сигареты в бардачке. Я знаю ты куришь. («Э», — сказал крестоносец недовольно) Не обижайся, парень-консультант, это ради общего дела.