Михаил Северный – Пункт выдачи № 13 (страница 52)

— Этот нет. Он сам по себе, никого не любит. Не наших, не ваших. Только я должен слово дать, что это не тот, кого мы ищем. Если потом окажется, что мы обманули дядя Гарри очень обидится и вспылить может.

— Какое знакомое имя. Где-то я его уже слышал.

— Так приезжайте познакомитесь. В нашу котельную, он там истопником работает.

— Завтра после работы, почему бы и нет. Вам лучше уже выдвигаться, чтобы не встретить никого.

.

— Ладно. Дядька, скажи «пока» своему спасителю и погнали.

Федя угрюмо молчал, наверное не понял, что к нему обращаются.

— Счастливо, — сказал я, — Звони если что. Но лучше не надо.

А он все-таки позвонил.

Между двух огней

На сегодня рабочий день закончился. Пора бы и отдохнуть, но чашечка кофе лишней не будет. Отец скоро придёт, вероятно, предстоит разговор. Тарелку с фруктом нужно спрятать в надёжное место, чтобы не объясняться лишний раз. Отцу всё равно — пока пыль в глаза не бросишь, он и перемен дома не заметит, но лучше лишний раз дорогую вещь не светить.

На работу буду с собой забирать, а пока дома нужно найти укромное местечко. Можно, конечно, под кровать спрятать, но как-то неуважительно — такую штуку в пыль и в темноту. Придётся думать.

Так я ворочал извилинами, сжимая тарелку, пока в дверь не позвонили. Не слышал этот звук больше года — все свои знают, что чужим мы не открываем, поэтому стучат. Опять звонок. Настойчивые. Я пожал плечами и, положив тарелку на колени, начал водить по ней пальцем, изучая шероховатость узоров. Звонят. Палец не отрывают от кнопки, это начинает раздражать. Красивые орнаменты, сложные. Палец выписывает круги вдоль и поперёк… Как бы чего не случилось. Всё-таки магическая вещь, можно и пряничного демона вызвать, или Мору какую-нибудь из Зазеркалья.

Я отдёрнул палец, и в дверь нетерпеливо застучали. Может, это отец ключи забыл, а я тут сижу? Но зачем тогда звонил? Продолжаю сидеть. По светящемуся окну видно, что я дома. Нехорошо.

Снова загрохотали. Может, затопил соседей? Выйти и проверить? Всё равно сбегутся на такой шум, и будет только хуже, когда вернётся отец, а я тут сижу.

Я подождал ещё пару минут и аккуратно положил артефакт на кровать, под одеяло. Дождись меня. Медленно, стараясь не бежать, я вышел в коридор под аккомпанемент стуков и звонков. За дверью ворочались и переговаривались люди. Я включил свет в прихожей. Бубнеж за дверью оживился.

— Он там! Свет включил! Вижу!

В дверь заколотили с удвоенной силой.

— Открывай, я вижу, что ты дома!

Я замер с протянутой к двери рукой. На миг стало не по себе. Что-то они слишком агрессивные… Может, взять ножку от табурета с собой?

— Полиция! Открывай, или вышибем дверь!

А вот это уже другой разговор. Плохой знак, но хоть что-то прояснилось.

— Кто там? — крикнул я, изображая сонного, и открыл дверь.

— Открывает! — только и успел услышать.

Дверь распахнулась, впуская трёх крепких парней в форме. Не сопротивляйся, подумал я, когда меня сбили с ног. Не сопротивляйся, когда перевернули на живот и стянули запястья за спиной. Не провоцируй, — мелькало в голове, когда рывком поставили на колени, дали подзатыльник и подняли на ноги. Не кричи, — потому что они бесятся от этого и делают больнее, чтобы услышать крик ещё раз.

Завозный устало смотрел на меня. Черные, как тучи, мешки под глазами — товарищ-коп явно не в лучшей форме.

— Не звонишь, смс не скидываешь. Мы всем участком ждать устали. Вот и решили сами прийти.

Я промолчал. Препираться, как в голливудских боевиках, не собираюсь, хотя словарный запас у меня богаче, да и двух слов связать могу лучше. Но их больше, и сила на их стороне.

— Вы что-то спросить хотели? — говорю как можно вежливее, и тут же получаю удар в ухо. Минус десять хитпоинтов, как пишут в глупых книжках.

Завозный, или как я его мысленно зову — «Залупный», устало машет рукой.

— В участок его, там пообщаемся без лишних глаз.

По спине пробежал холодок. Прямо как в тех книжках, где предчувствие чего-то плохого накатывает на героя.

— Дайте хоть дверь закрыть.

Но меня никто не слушает. Во дворе стоит машина, водитель поспешно выкидывает недокуренную сигарету. Закричать, что ли? Может, хотя бы соседи расскажут отцу, куда меня забрали. Но стыдно.

Сажусь на заднее сиденье и провожаю взглядом родной двор. Вот там я впервые подрался, там ещё стоял деревянный домик, в котором я закурил свою первую сигарету, прямо под окнами родителей. И первого «особенного» я встретил тоже здесь, у подъезда. Маленький дедушка, почти карлик, стоял на ящике из-под пива и, задрав голову, разглядывал списки жильцов, что-то бормоча себе под нос. Меня тогда послали за хлебом, но при виде этого странного типа с бородой до колен, словно из мультика, я так испугался, что бросился к другу на другой конец города. Вечером папа забрал меня оттуда. Сам бы я точно не вернулся.

Тем временем мы подъехали к зданию, в которое я заходил лишь для продления документов раз в пару лет. А теперь — вот как зашёл, почти с криминальной стороны. Наручники с меня сняли, но рядом всё равно шли двое, один из них похлопывал меня по плечу и улыбался.

За стойкой сидел зевающий коп. Он даже не встал, только хрюкнул что-то под нос, протянул руку начальнику и мельком глянул на меня.

— Это он?

— Да. Дверь не открывал. Пришлось пошуметь. Мы в разговорную.

Меня повели дальше по коридору, потом вниз по ступенькам, а затем снова по длинному коридору с одинаковыми, как во сне, дверями. Вскоре меня запихнули в одну из комнат и оставили наедине с простым столом и двумя стульями. Дежавю. Приходилось бывать в допросных и пострашнее.

Только я сел, как зашёл «Залупный» — один, что примечательно, оборотень в погонах.

— Садись, — сказал он мрачно, усаживаясь напротив, — подвёл ты меня, солдатик, очень подвёл.

****

— Странно, — говорю я, — вроде бы я вам ничего и не обещал.

Он отмахнулся и полез в нагрудный карман за сигаретами.

— Закуришь, боец?

Я отказался, хотя курить хотелось.

— Ну давай, закурим, товарищ, по одной.

Хочется страшно, но руки слегка дрожат. Не хочу, чтобы он это заметил — у этого деда взгляд цепкий, работа у него такая.

— Откажусь. На дорожку можете дать одну.

— На дорожку, — хмыкнул он, — ишь ты.

— Я задержан?

— Да просто поговорить тебя позвали, не петушись, боец. Или как у вас там правильно… курьер?

— Военно-полевая почта, — уточнил я. — Говорил же, в штабе отсиделся, писарем.

— Ну да, ну да.

Завозный закурил, пытаясь пускать дымные кольца, но выходило плохо. Был у меня знакомый, тот мог кольцо из дыма на шею гоблина посадить и не задеть его кривой нос.

— Не всем с вурдалаками в штыковую да с серебряными кинжалами, — задумчиво протянул он.

Тишина. Он тянул паузу, задумчиво смотрел на меня, явно вызывал на эмоции, пытался заставить нервничать.

— Знаешь, что случилось в городе?