Михаил Северный – Пункт выдачи № 13 (страница 31)

Заглянувший в комнату охранник убедился, что всё спокойно, все на местах и закрыл дверь за собой.

Генерал Безфамилько не выглядел тем, кто уверен в своих действиях. Очень медленно он поднял правый кулак и развернул руку камнем вниз. Я видел каплю пота, которая зацепилась за бровь и грозилась протечь вниз прямо в глаз. Разведчик тоже замер и чуть приподнялся. Чего они так боятся? Взрыва? На всякий случай я вжался чуть плотнее в стенку.

И тут он впечатал перстень прямо в сумочку, с такой яростной силой, будто вкладывал всю обиду на непослушного внука или не сдавшегося врага. Я подпрыгнул на стуле и пристыженно замер, когда ничего не случилось. Не затрещал озон в воздухе, не лопнула лампочка над головой, не ударил гром, даже атака нечистых не началась. Он просто потянул левой рукой застёжку и достал пачку документов, перевязанных верёвкой и тоже запечатанных.

— Да чтоб тебя, — сказал генерал и опять ткнул перстнем в печать. Верёвки вспыхнули и моментально сгорели, как у фокусника на сцене. Генерал взял документы, причмокивая языком и облизываясь, как ребёнок с мороженым. — Интересно. Что тут у нас? Опа!

Он долго читал, перелистывая бумаги в полнейшей тишине, которую мы боялись нарушить. Даже упырёк не звенел цепью, и разведчик внимательно следил за руками генерала, будто ожидая подвоха.

— Интересно, — повторил тот, — очень интересно. А это что?

И опять приложил печать.

— Есть над чем подумать, — задумчиво сказал он и наконец-то сложил документы в первоначальную стопочку, — ну, знаете, солдаты. Вы молодцы. Как говорили у меня во дворе: «подгон шикарный». Спасибо. Ещё добавляли, что «за это дело нужно выпить», но тут уже извините, только после победы.

— Полезная информация? — спросил я негромко. Неудобно, что только он говорит, а мы как северные истуканы молчим и смотрим.

— Хочешь знать, что там? — спросил генерал. — За эти бумажки нечисть убьёт нас троих, положив если придётся на поле боя тысячу своих головорезов. Если бы они, конечно, знали, где и когда нас искать.

— Нам, наверное, не стоит знать, — сказал я.

— А я бы послушал, — вставил разведчик, — со всем уважением. Такая интрига.

Генерал теперь на него смотрел.

— Он бы послушал. Ишь ты какой деловой. Никакого секрета в этих документах нет. Секрет в мелочах.

Я думал не расскажет. По сути, кто мы такие? Два глупых солдата, которых через час здесь не будет. Зачем нам эти секреты? Разве что для того, чтобы шлёпнуть впоследствии, чтобы тайна за стены бункера не ушла.

— Вон тот разумный? — генерал кивнул на упыря, — в смысле, понимает, что я говорю?

— Был бы разумный, не сунулся бы в наш город. Но понимает и слышит, я уверен в этом. Отрезать ему уши? Я сейчас, быстро.

Он поднялся, вытаскивая мачете.

— Стой! — крикнул генерал, — успокойся. Не нужно, я ещё не допросил его. Это ведь упырь?

— Ну да.

— Главное, чтобы без клыков был.

— Они у меня в кармане, — разведчик и правда начал искать, отложив оружие.

— Да погоди ты, солдат. Не спеши. Присядь. Оружие в сторону. Дай хоть радостью поделюсь, а потом к работе приступим. Вот здесь.

Он схватил бумажки в охапку и потряс ими ухмыляясь.

— Здесь имена нечистых, которые пришли к свету и помогут нам направить остальных.

— Что? — переспросил я.

— Предатели? — сказал разведчик.

— Не предатели. Агентура в тылу врага. Упыри, домовые, черти, русалки, суперы, несколько чернокнижников и ведьм. Всё это наши люди, и все они здесь — в этом списке. Впервые упорядочены, каталогизированы и готовы к работе. Представляете?

Пара из них «спящие», один «колеблется», но рано или поздно «заработают» все. Как говорится, «хочешь победить врага — узнай его поближе».

— Однако, — удивился разведчик, — я, конечно, слышал краем уха. Знания рун не только от пленных могут появляться — догадывался, но у вас масштаб. Хорошая бумажная стопочка, увесистая.

— Спасибо нашему Эрмию. Доставил в целости и сохранности. И ведь это ещё не все.

Он потряс пачкой бумаги, широко улыбаясь, как выпущенный из больницы дурачок.

— Не тяните, — попросил я, — интересно, аж жуть.

— Список кротов тоже здесь. Все кто работает на особенных наконец-то выявлены — долгая и кропотливая работа. Вот он списочек, чуть поменьше, зато точный, чуть ли не с координатами. Твари есть в каждом штабе и во всех службах. Вот ты, гонец, например откуда и позывной свой назови-ка ещё раз.

Я похолодел. Ещё этого не хватало. Почему в таких ситуациях всегда чувствуешь себя виноватым, даже если точно ничего не делал? Потому что есть вероятность ошибки и вероятность мести от врага сверху. Я ведь ни с кем не ссорился в последнее время? Никто не мог затаить обиду? Одноногий ветеран Техно, с которым я подрался в пивной? Я извинился потом, некрасиво получилось, но мог ли он затаить обиду? Техно не мог. Он нормальный, мы с ним потом вместе ещё не раз пили… Да и рядовой он, не разведчик, ни фига — «пехота — смерть домовым». Нет, Техно не подходит.

Может, Упитанный? Тот, что любит тяжёлую музыку включать по ночам в казарме, игнорируя наушники? Тот, что хотел на мне объяснить салагам принципы дедовщины? Помню, жёстко мы с ним сцепились в полночь при свете лампы. Я долго терпел его подколки, издевательства и хамство, но когда он стянул меня с койки, тыча в лицо своими вонючими портками, это послужило искрой в моей начинённой до треска порохом башке. Только бах — и понеслась!

Упитанный сильнее меня и крепче, но у меня бонусом была вспышка безумной ярости, а у него шок от того, что Игорёк из флегматика превратился в клубок бешенства с кулаками.

А кем служил Упитанный? Может, и в разведке. Но затаить ненависть так долго из-за выбитых зубов даже он не способен. Туповат.

— Ты подозрительно долго молчишь, боец. Стесняешься?

— Я всегда знал, что он засланный, — ухмыльнулся разведчик и встал, — молчит, слово не выдавить.

Он сделал шаг и зашёл левее стола.

— Ого, — сказал генерал, складывая бумаги на место.

— Нормально, — сказал я, — а ты не офигел так предъявлять, Штирлиц?

— И правда, — сказал генерал, — кто бы ему секретные документы доверил, там же все в спи…

Договорить фразу он не успел, потому что случилось то, что случилось. Вылетело из кобуры мачете и ударило в горло генералу, сбоку разрывая мясо, прорубая мышцы снизу вверх, практически отделив голову от ещё плескающего руками генерального тела.

Дальше — больше. Будто почувствовав что-то, зашевелились охранники — медленно дверь поехала в сторону открываться. Я подумал, что убийца бросится к ней, но он смотрел на меня, приложив окровавленное лезвие к губам в простом жесте. Я закрыл рот. Надеюсь, у парней есть стволы и быстрая реакция. У врага она точно была, поэтому я стал шёлковым.

А тем временем в комнате появилась нога и рука, и вошел тот, кто должен был не оставлять генерала ни на секунду, а теперь поздно пить живую воду.

Зазвенела и лопнула цепь, пришёл в движение скотчевый упырь. Ещё крутился позади обрывок стального поводка, когда он уже был рядом со входом, а ленты повисли в воздухе, повторяя контуры покинувшего их существа.

Одним движением руки он втянул в комнату охранника, так что тот кубарем прокатился, напоминая старого клоуна на манеже, который изо всех сил хочет развеселить хотя бы детей, но и они уже не смеются глупым шуткам. Вторым движением схватил кого-то, так что за дверью страшно захрипели и втянув его, прижал к стене. Ударом ноги нечистый захлопнул дверь.

— Сюрприз, салага, — улыбнулся безымянный попутчик, — последний, наверное, в твоей жизни.

Он окатил меня взглядом, как ледяной водой из ведра, развернулся на каблуках, подошёл к человеку, который пытался встать, и начал рубить.

Я трусливо отвернулся, но как раз попал на другую картинку. Упырь прижал человека к стене, как зажимают любовницу, и впился ему в шею кровавым поцелуем. До сих пор вижу эти красные брызги, взлетающие фейерверком вверх и пятнами оседающие на стену, и, конечно, серый цвет его джинсов и лейбл Wranglers на заднице. Серая как песок кожа на его спине пульсировала и багровела, а потом снова иссыхалась, меняя цвет на вдохе и выдохе.

Через десяток ударов мачете было покончено со всеми в комнате. Кроме меня.

"Пункт Выдачи №13" Военно-полевая... Часть пятая

Липкое, гадкое, отвратительное во всю ширь чувство страха. Это настолько унизительно, насколько и неудержимо. Ну и немножко подленько. Я не думал о том, что генерал убит из-за меня, ведь я привёл сюда этих двоих. И не думал о том, что важные документы попали в руки врага. И не думал о том, что в этой комнате только что умерло три человека, я просто сам не хотел умереть. Как же трудно совладать с этим ужасным чувством самосохранения. Только выжить, любой ценой. «Только не трогайте меня, я буду послушным». Как же трудно оставаться человеком, а не униженным червяком, даже в беде.

Зато «разведчик» преобразился. Теперь он выглядел иначе. Выпрямился, расслабленная поза и насмешливая ухмылка куда-то пропали. Враг был серьёзен как никогда. Почему он так спокоен? Здесь же сотни вооруженных людей вокруг! Новый вид нежити появился? Потусторонный Камикадзе? И откуда он вообще?

«Разведчик» поднял со стола бумаги и медленно, не торопясь пролистнул парочку страниц, сканируя взглядом.

— Старик не слишком умный и не сильно любопытный. Поэтому прожил чуть дольше, чем планировалось. Но меньше чем проживёшь ты, гонец-молодец. Знаешь, как в старом кино? «Ты мне нравишься, я убью тебя последним».