Михаил Северный – Пункт выдачи № 13 (страница 33)

«Они убегают, — подумал я, — или просто „обратно спешат“?”

Мимо промчался белый бус телевизионщиков. Если не ошибаюсь, Третий канал, они всегда были на месте первыми в отличие от конкурентов с более подходящим названием. Сейчас вспоминаю, что мне как ребёнку в тот день было невероятно весело и любопытно, просто праздник с фейерверками, а не очередная поездка к папаше на работу.

***

— Это было Пришествие? — спросил я, зачем-то. Чтобы не молчать. Ясно же, что это было именно оно.

— Когда мы выехали на всполье огромной поляны, отец зарычал, как дикий зверь, ударил руками по рулю, и машина остановилась.

«Где мои деревья? Где клёны? Где дубы? Куда делись берёзы? Тут что, бомбой шарахнули?»

Деревья были. Там вдалеке виднелись каштаны и мощные, как борцы, дубы, за нашими спинами они тоже росли, но я точно помнил, что здесь не было такого огромного пустого пространства. Здесь было темно от веток, страшные скрипы, шорохи и особенные запахи — вот что здесь было, а не голая площадь посреди лиственного леса. Теперь я понял, почему отец так расстроился и почему люди вокруг молчали. Много там машин собралось, но отцовская как-то незаметно выдвинулась на передний план, будто выпихнули нас вместе с нашим УАЗиком вперёд в качестве переговорщиков. Но только с кем?

Казалось, что все смотрят на отца. «Ты же лесничий, а не какой-то там лесник. Иди — порешай». И он вышел из машины. А потом фигуры показались из-за деревьев. Тени. Много теней выходило на поляну. Маленькие и высокие. Толстые и тонкие. На двух конечностях и не только. Ползком и вприпрыжку.

— И так по всему миру, — вставил я свои пять копеек.

— Да. Они выходили везде. Осторожно. С опаской. Но везде. От Мавритании до Чукотки, и от Аргентины до Гренландии. Просто где-то они выходили из лесов, а где-то выходили из пирамид. Где-то появлялись, как Афродиты из морской пены, а где-то со скрежетом ломая лёд из айсбергов. Мир узнал о существовании Особенных в тот день. А деревья они потом вернулись на свои места. Своим ходом. Они, оказывается, прикрывали Особенных и готовы были атаковать нас, если бы что-то пошло не так. Нужно было тогда уничтожить все оружие на земле, разогнать военных и сжечь их базы, но они были слишком скромны для этого. Несмотря на то, что Особенные живут здесь дольше, чем существует человечество, они чувствовали себя пришельцами и вели себя скромно.

— И мы были не готовы, — поддакнул я.

— Да. Они дали вам приготовиться. Дураки. И так мы пришли к такому неудобному для тебя раскладу, солдатик.

Предатель закончил, его слова повисли в воздухе. Я же, стараясь удержаться на грани между страхом и решимостью, понимал, что многое изменилось с тех пор, как Особенные вошли в наш мир. И теперь моя жизнь висела на волоске, всё зависит от того, успею ли я найти выход из этой безысходной ситуации или нет.

— У меня был друг домовой, — быстро сказал я, — его звали Василий. Он поселился у нас почти сразу, спросив разрешения у отца, и мы пили чай по вечерам. Он собирал меня в школу, приносил молоко с печеньками и хлеб с клубничным вареньем.

— И где сейчас Василий? Куда он делся, щегол?

— Когда начались чистки, отец отпустил его.

— Отпустил, — скривился разведчик, — как крепостного. Не спрятал, не защитил, а просто отпустил, чтобы избавиться от ответственности.

Мне не было что сказать. Наверное, так и выходит. Кажется, именно это имел в виду отец, когда успокаивал расстроенного старичка. Они долго разговаривали тем вечером, перешедшим в ночь. Васька пил чай, а батя настойку на вине, которую делал сам. Меня отогнали от взрослых разговоров, хоть я и был уже совершеннолетний, а утром Василия уже не было. И больше я его не видел. У кровати стоял деревянный детский стульчик с азбукой на спинке, а на нём трёхлитровая банка свежего молока и пакет с овсяным печеньем.

— Сам его отвёл на допрос в СКО (Служба Контроля Нечисти) или папаша помог?

— Отец отпустил его.

— Отпустил как же. Грехи перед расстрелом. Или ты не знаешь, что в СКО с домовыми делали? Ладно, пора тебя кончать, салага. Это вы захотели так: или вы нас, или мы вас.

Он опять поднял своё ужасно холодное оружие и хотел было встать сам, когда дверь открылась. Упырь зарычал, как пёс на цепи, и посмотрел на разведчика, а тот накрыл ладонью бумаги, но остался сидеть.

— Входи, Шурик, не стесняйся.

И тут я офигел.

***

Он совсем не удивился, мой Александр. Мой спаситель и надежда моя. Тот, на кого я надеялся (на одного из), что может задуматься и на часы посмотреть, и вопросы начнёт задавать. Где его напарник так долго задерживается — ночь близко и ехать нужно уже час назад. Но это был не тот Александр, которого я знал. Это был Шурик, который видел всякое дерьмо. Его не смутил расчленённый труп генерала под ногами у попутчика и не напугал тяжело сопевший язык, ещё два мёртвых тела и курьер у стены, изо всех сил пытающийся поймать взгляд холодных глаз.

"Пункт Выдачи №13" Военно-полевая... Часть шестая

На меня он не посмотрел. Не потому что смущался, а потому что ему было всё равно. Никто не здоровается с предметами интерьера, когда входит в помещение.

— Почему так долго? — спросил «разведчик», когда шофёр закрывал дверь за собой.

— Слишком много военных. Все хотят документы проверять, пульс щупать. Ликвидированных прятать пришлось. И ходы запутанные. Если бы не след хозяина, то не дошёл бы.

«Хозяина? — подумал я. — А как он сквозь те шлюзы прошёл?»

— Тебе должны были открыть двери.

— Слуги всё сделали, хозяин. Я благодарен тебе.

— Они должны были провести тебя, а не отнимать мою силу.

— Не получилось, хозяин. Вынуждены выполнять рутинные задачи, чтобы остаться на объекте.

— Двери заблокированы?

— Нет. Но когда хозяин даст команду, механизмы в дверях «сломаются».

Это был не человек. Не тот молчаливый и чуть трусоватый чудак, которого я знал. Это был какой-то автоматон, робот со стальным безразличным голосом. И сейчас он отвечал на вопросы… хозяина?

— Вы знакомы? — вырвалось у меня. — Сколько сюрпризов на один квадратный метр.

Александр повернулся ко мне. Лицо у него ничего не выражало, абсолютно. Он даже не обшаривал меня профессионально взглядом, а просто повернулся на звук и тотчас вернулся к «хозяину».

— Шурик наш, — подтвердил «разведчик». — Он, кстати, есть в списках. Ну и ты теперь знаешь ещё одну тайну, с которой долго не живут.

«Время. Неуловимая ты тварь. Поспеши, доходяга! Спасай свою жизнь. Заговаривай его».

Это так голоса звучали в моей голове. Хор мальчиков-зайчиков, которые не хотели умирать. И мне пришлось продолжить.

— Раз уж всё равно ликвидируете, расскажите, как так вышло. Похоже на гениально спланированную операцию.

— Не льсти мне, посыльный. А рассказать могу. Шурик — внедрённый хомячок. И вёз он тебя целенаправленно на встречу со мной и Феликсом.

— Значит, в магазин мы въехали неспроста?

— Именно так. Ты ведь хотел, чтобы я завёз тебя под навес «Вкусной Машки» и не заметил, что приехали мы немного не туда. Не такой ты и знаток города оказался.

Я попытался вспомнить. Вроде бы ехали куда я сказал и магазин был тот. Или нет? Морок навели?

— Не пытайся соображать — не получается сейчас. Шурик тебя завёз в другое место, там где я уже ждал и мертвеца с цепи спустил.

— Подожди, — я поднял руку, как в школе. — Но ведь это ты его убил. Голову снес.

— Одним ударом, — кивнул парень, — и тебе так же быстро снесу — обещаю, не будешь мучаться.

— Но ведь, — я всё никак не мог понять. — Это же ваш. Как же ты своего?

— Расходной материал, — махнул мачете собеседник. — Живой мертвец. Тупое создание. Годится только на фарш. Или грязную бомбу из него сделать. А я сделал из него дорожку к твоему сердечку. Нарисовал кровью и чесноком предложение, от которого ты уже не смог отказаться.

Понятно. Втерся в доверие. Показал, как мертвецов «экранировать».

— По глазам вижу хочешь спросить, зачем я тебе секреты выдавал? Учил, как тело зомби утилизировать, чтобы хозяин не мог вернуть? Так я тебя обманул, салага.

Он засмеялся.

— Голова, которая сейчас лежит в холодильнике, впитала в себя чеснок, раздулась как шар, так что пальцем ткнёшь в глаз — и он вытечет. Но на самом деле всё намного хуже. Когда холодильник откроют, «Бах!» — он развёл руками, мачете глухо стукнуло об стол, — и рабочих, разбирающих завалы, больше нет на этом свете. А может, мародёра, который полезет поискать добычу, или ребёнка, который захочет мороженки. Стоит только поднять крышку, и руны активируют голову мертвеца.

— Зачем? Зачем убивать мирняк?

— На том свете тебя это не должно волновать. Шурик! Или Феликс!. Кто быстрее?

Они вдруг оба шагнули ко мне. Упырь приоткрыл рот, и, раздвигая губы, полезли серые клыки из уголков рта. Бывший водила заходил справа. Меня затрясло, колотило о стенку спиной, и страх — мерзкий страх — победил.

— Не надо, — простонал я тогда, унижаясь перед ними, обливаясь слезами и потом и тяжело дыша, — Не надо. Не убивайте. Я вам пригожусь.

Упырь протянул лапу и схватил меня за воротник. Почти без усилий потащил вверх по стенке, пока не поставил на дрожащие ноги. Посмотрел на предателя-водилу, тот пожал плечами и отступил на шаг.

— Саша, — попросил я, — Не надо. Помоги мне. Ты же человек.

Упырь хрюкнул и начал медленно открывать пасть. Правой рукой он без особых усилий прижал меня к стене. Я смотрел в открывающееся жерло и уходил, терял волю к сопротивлению. Губы ещё шептали о помощи, а мозг расслабился, готовясь к неизбежному. Теперь всё равно. Слишком поздно.