Михаил Северный – Борода из ваты – пули из серебра. Том 1 (страница 19)

— Зачем?

— Я ведь тебя знаю. Будешь его допрашивать когда очухается.

Она посмотрела на Мороза и тот замер, закатив глаза. Близко не подошла и он больше не решился подсматривать. Взгляд у бабы был резкий, как удар посохом, не такой как у мужа. То, что это муж он понял по разговору и необычно странновато-нежным интонациям а-ля «мужик и его баба».

— Он хоть живой?

— Живой, куда денется. Мы же не серебром шмаляли, Галка ты вообще меня слушала?

— Слушала-слушала. И вопрос у меня возник, муженёк.

— Чего?

— Ты говоришь спалили ту бабу прямо в избушке. Ты по ящику видел в детстве.

Дед напрягся. Прислушался. «Слушай! — кричала в голове Снежка. — и постарайся понять, что происходит. Впитывай информацию как губка, а не как обычно».

Он обещал ей постараться и честно старался, но пока информация напоминала набор кубиков со словами, разбросанными по полу. Ничего не понятно, но очень интересно.

— Ну да. Я очень хорошо запомнил тот вечер. Только этого я не видел, пацаны рассказывали.

— И как ты тогда объяснишь, что она у нас в лесу жила? Около кладбища? Откуда она взялась? И кто дом заново отстроил?

— Я же говорил, что иногда они возвращаются. Только из Города баба уже не вернётся. И этот не вернётся, когда я его сдам. Тебя это интересовало? Не вернётся он за нами? Не захочет ли отомстить?

«Становитесь в очередь», — подумал Дед.

Тишина. Наверное она кивнула, потому что муж ответил:

— Нет. Оттуда никто не возвращается.

— Хорошо. Будь осторожен. Они подлые и хитрые.

— Не беспокойся. У меня есть ружье и серебрянные пули. Даже не рыпнется, лысый старик.

— У нас всё получится?

— У меня всё получится. Это же я. Хватит разговоров. Позаботься о телах. Прикопайте их так, чтобы никто никогда не нашел. Даже с собаками.

— Хорошо. А Женька тебе зачем? Женька, ты как?

— Нормально, — голос Женьки раздается из коляски.

— Поможет мне. Я сначала думал его с вами послать, все-таки робота тяжелая, с лопатами и тяжестями, но мне тоже помощник нужен. Сторожить нужно этого всю ночь. Меняться будем. И вторая пара рук не помешает.

— Ты уверен?

— В чём? Что случилось?

— Ты сможешь сделать то, что задумал? Ты сильный, но никогда не занимался такими вещами. И нам точно ничего за это не будет?

— Кого волнуют Нечистые и кто поверит его словам? Мне пора ехать. Скоро полночь, а мы ещё не на месте.

Дед упорно не открывал глаза, он чувствовал покалывание во всем теле, чувствовал, как потекла кровь по кровеносной системе организма, почувствовал холод земли, на которой сидел, почувствовал мокрые штаны, вязнувшие к ногам и тяжелые от налипшей грязи. Почувствовал, как стягиваются раны на спине и запах навоза. Он восстанавливался тем быстрее, чем ближе к завершению процедуры и если бы хоть кто-то из троих посмотрел на него сейчас — он бы увидел шевелившуюся одежду, но они слишком увлечены собой. А трус в коляске был просто трусом.

10.

Женька не заметил как заснул. Он послушно сидел в коляске и ждал своей участи. Куда везёт Фома его уже мало интересовало. В полицию так в полицию. В Отдел Контроля на допрос? Никаких проблем. На опыты? Не вопрос. Фома так долго и так нудно общался со своей бабой, что в конце концов Женя не выдержал, засунул руки поглубже в рукава и вырубился. В полусне слышал, как разошлись Фома с женой, видел как Фома подходил и глазел на него, а потом шел в тыл и смотрел на нечистого. Он всё видел и слышал, но желания хоть как-то реагировать не было совсем. А потом еще племянники вышли вместе с Галкой и прошли мимо вооруженные лопатами. Его лопатами. Женька хотел возмутиться, но лень было открыть рот.

Он заснул опять и не слышал, как Фома прогревал мотоцикл. Не видел, как отъехала телега, нагруженная лопатами и двумя странными длинными свертками в виде огромных сигар. Лошадь, запряженная в телегу фыркала, постоянно оглядывалась и бросалась в разные стороны, не слушаясь кнута. Жена Фомы наградила ее хлыстом раз двадцать, не меньше, пока смогла успокоить бедное животное и все равно фыркание и крики Галки звучали еще очень долго, постепенно отдаляясь и затихая. Правда Женька этого не слышал. Откинув голову назад так далеко, что смотрел носом в небо, он открыл рот и храпел на всю улицу.

Фома улыбнулся, глядя на эту комичную картину, и пнул ногой пленника.

— Вставай!

Тот не шевелился, просто дернулась нога в месте удара и медленно вернулась в прошлое положение.

— Вставай, нечистый! Я вижу, что ты очухался. Меня не обманешь.

Он пнул еще раз, на этот раз сильнее и вгляделся в лицо лысого, наклонившись.

— Я знаю, что ты хитрый гандон. Все вы хитрые, но мы хитрее. Мы тут главные. Мы — люди, хозяева этого мира и не тебе меня дурить.

Он резко ударил ладонью нечистого по щеке. Звонкий хлопок чуть не разбудил храпящего Женьку, на щеке нечистого появился отпечаток чудой ладони и начал краснеть.

— Опа, — засмеялся Фома. — Что тут у нас? Кровь течет по жилам. А как это так, дядя? Ты же мертвый? Мы же в тебя столько пуль всадили. Вот незадача.

Он резко ткнул пальцем в то место, где пуля прошла в тело, по пути вырвав клок майки. Мёртвый не пошевелился.

— Точно мёртвый? А если проверю.

Он вдруг распахнул куртку, открывая кобуру для ножа и вытащил его, медленно наслаждаясь процессом. Вытер лезвие об штанину и посмотрел на него.

— Жалко, что темень на улице. Так красиво на лезвии отражаются солнечные лучи. Слышишь, дед? Не слышишь.

Он задумчиво покрутил лезвием, но еще больше расстроился и наклонился к пленнику поближе.

— Слышишь, ты, педофил. У меня лезвие с серебряным напылением.

И лысый открыл глаза.

11.

На душе у Галины было неспокойно. Фома, конечно, уверенный в себе мужик, который любит продумывать все свои действия наперед, но он просто мужик. Мамка говорила, что мужиков всегда нужно контролировать. Без бабы они как без яиц — начинают пищать. Зачем она вхляпалась в эту авантюру? Зачем послушала его? Кредиты это неплохо, но переезд в город? Из родной деревни где налажен небольшой, но стабильный бизнес в этот миллионник с тысячами жителей, которым на тебя насрать, со злыми полицейскими и безумными водителями маршруток. С пьяными военными, малолетками-наркоманами, школами в которых проверяют на ношение оружия, светофорами, пробками, рекламами и голыми сиськами на каждом углу. Нет, в город она не хотела, но мужу сказать не смогла. Чертово мамкино воспитание. Не перечь мужу, мужик в доме главный, жена должна следовать за мужем — галимая средневековая пропаганда. Слушайся мужика, ложись под него и еще и жопу ему прикрывай. Тяжелая женская доля, твою налево.

Телегу тряхнуло и она закричала на лошадь. Оказывается эта старушка боится мертвецов. Близнецы-племянники сидели придерживая свертки и давно бы заснули, если бы не эта почти морская качка. Отсутствие дороги плюс бешеная лошадь равно неспокойная поездка. Больше всего она переживала, что мертвецы вывалятся через бортики подняв брызги и поэтому посадила парней контролировать свертки. Но это же мужики, их самих нужно контролировать.

«Но! — крикнула на упрямую лошадь женщина и звезданула пару раз по бокам плеткой, — Но, родная! Нам еще ковылять и ковылять!»

«Лишь бы нигде в грязи не сесть» — думала женщина, борясь со сном, и, не заметила тени мелькнувшие у обочины.

12.

Андрей наоборот спать не хотел. Отца он слушался беспрекословно и вернулся домой, но сон как рукой сняло. Столько событий за день, что столько и за год не происходит. Сначала он видит нечистого, шагающего к деревне, и убегает к ближайшей хате, которая еще не пустует. А точнее к дяде Жене, у которого в гостях дядя Лёша и ещё этот третий, как его там, забыл. Он влетает в хату, потеряв по дороге корзину и с жаром рассказывает о нечистом, вышедшем из леса. Ему верят и готовят ловушку для твари, в которую она естественно попадается. Андрей тем временем прячется в соседней комнате и подслушивает. Когда началась заварушка он залез под кровать, а когда получилось убежал к отцу.

Тот выслушал его внимательно и принял всерьез. Мать поддержала. Так и закрутилось. Сейчас они были там в темноте, а мальчик вернулся домой, бабушка сама из-под себя горшок не вынесет.

— Бабушка, сделать тебе чай? Зелёный как советует мама или черный, как ты любишь?

Бабушка согласилась на черный и он поставил чайник, старый, порезанный ржавчиной, как царапинами, но кипяток в нём получался почему-то особенно вкусный. Сначала это говорили родители, но чем старше он становился, тем больше понимал эти слова. Вот только ждать пока он закипит та еще мука и мальчик зашел к бабушке.

Она лежала под толстым цветастым одеялом, на трех подушках, как царица на троне. Длинные седые волосы аккуратно расчесаны и уложены. Взгляд бегающий, но не сумасшедший, просто она не могла долго концентрироваться на одном предмете.

— Где мамка, Андрюша?

— Эмм, — он растерялся, указаний что говорить не было, а сам он решать не хотел, — Где-то ушла.

— А папка? Тоже ушёл?

— Ну типа того. Бабушка я за чайником, а то пожар будет, нужно с газа снять.

— Фома неверующий всегда лезет туда, где ему не по рангу быть, — прошамкала вдруг бабушка и злобно посмотрела на внука, как будто он был во всем виноват. — Сколько малая его вытаскивала из проблем. Да он даже бабы не имел до тридцатника и то. Она помогла. Говорила я ей, дуре…