Михаил Северный – Борода из ваты – пули из серебра. Том 1 (страница 18)

— О чём ты думаешь, Фома?

— О кредитах, Галка. О квартире в городе. Желательно на тринадцатом этаже и с большим балконом. Я буду курить утром, смотреть на мурашек, суетящихся внизу и бросать им на головы окурки. Дети будут ходить в школу через дорогу, а старшему куплю мопед. Нам возьму машину. Нет, три машины и большой гараж. Одну для работы, одну семейную пятидверный хэтчбек и мне здоровенный внедорожник.

— Баб возить?

Он улыбнулся мечтательно и подойдя ближе обнял (попытался обнять) жену за талию.

— У меня есть только одна баба. Другие мне не нужны.

— Старый брехун. И хватит мечтать, кредитов даже за живого нечистого надолго не хватит. Что мы будем делать, когда они закончатся через полгода и нужно будет платить за школу, аренду квартиры, еду и бензин?

— Мы пойдем на лежбище лысого и наберём сокровищ.

Фома сказал как отрезал. Самодовольная улыбка повисла ниточкой на бледном лице, но пробить защиту Жены не так легко, как ему кажется. Она уже смотрит волком и кривится в презрительной усмешке, сучка.

— Чего ухмыляешься, дура? Муж сказал сделает — значит сделает. Ты что не веришь в лёжки Нечистых?

Она пристально посмотрела ему в глаза и смотрела так долго, что он начал тонуть в ее глазах, а потом вылетел наружу с воплями и отвернулся. Это плохо, когда ты отворачиваешь взгляд, а не твой собеседник, но ничего не поделать — слишком тяжелый у неё взгляд черных глаз. Чертовы дула двустволки, а не глаза.

— Что так смотришь?

— Я не понимаю, что такое лёжки, Фома и постарайся мне побыстрее объяснить, муженек, пока тебя ещё слушают.

Он пожал плечами, ухмыльнувшись. Заинтересовалась? Хочет подробностей? Она уже почти проиграла.

— Начнём издалека. Нечистые. Никто не знает откуда они берутся, но они точно не рождаются в наших роддомах и явно выходят не из человеческих утроб, понимаешь? Не наши бабы их рожают. Они не приезжают из-за границы и не спускаются из космоса, они просто появляются из ниоткуда. Люди со сверхспособностями. И они годами живут среди нас, выполняя какие-то функции.

— Да. Я помню этого лысого. Того, что мы подстрелили. Он сбрил бороду и постригся, но я узнала бы его всегда.

— Точно?

— Да. Этот дед приходил к нам в детсад, когда я еще была мелкой и без сисек. Он всегда вваливался в помещение в шубе и меховой шапке. С собой у него был огромный посох и мешок с подарками. Он всегда пугал воспитательниц, но мы кружились вокруг него как зомби, как негры, в танцах своих диких. Мы заглядывали ему в рот и делали, все что он хотел. А он хотел только услышать стишок, песенку или что-то еще в новогоднем стиле, понимаешь? Главное, чтобы своё. Он как вампир питался детским творчеством. И никогда не жалел подарков, даже если ребенок ошибался, путался в словах, забывал стих с перепугу или срывал голос от крика. Подарок он все равно отдавал.

— Агаа, — протяжно почти пропел Фома. — Подарок наш. Только вылезь на табуретку и расскажи стишок.

— А еще он никогда не стареет, правда Фома? Он приходил к тебе тоже?

— Скажи лучше к кому он не приходил, бородатый черт. И да, ты права. Сейчас мне уже сорокет и дед не сильно изменился. А ведь он приходил и к моим родителям, и к их родителям тоже, и всегда это был тот же дед.

— Журналисты поднимали старые видеозаписи, а потом и старые фотографии и архивы столетней давности с еще более старыми выцветшими фотками, их еще подписывали фиолетовыми чернилами… Он везде один и тот же. Он не меняется внешне.

Галка положила руку на сердце и вытаращила глаза. Проняло, старую перечницу. Она посмотрела на мужа и спросила, хотя конечно знала ответ.

— Они бессмертные?

— Не знаю. Никто не знает. Но живут они очень долго. Поэтому и ценятся. Поэтому их и боятся люди. Они приходят без приглашения и уходят неожиданно, но всегда возвращаются и… они не меняются.

— А, кажется я начинаю понимать.

Фома улыбнулся, так нежно как мог. Вышло опять криво и неуютно для окружающих, но тут были только они вдвоем.

— Да. Лежбища.

— Лежбища?

— Места, куда они уходят. Знаешь как медведи уходят зимовать в берлоги? Вот так нечистые уходят на Лежки. Говорят, что именно там они подпитываются бессмертием. Там они восстанавливаются, если попадут под раздачу. А потом возвращаются. Когда-то я видел по ящику одно из таких мест. Отдел Контроля вычислил лежбище и притащил журналистов перед тем, как уничтожить проклятое место.

— Проклятое?

— Это нужно было видеть. Посреди леса стоит изба на сваях. Сваи метра три в высоту, здоровые и толстые, как ноги у слона. Четыре деревянных столба покрытые водорослями, травой и мхом, если сорвать их, то видно множество фигурных вырезов, надрезов очень странных и загадочных. Чума! Я в жизни такого не видел. Изба огромная, крышей почти в небо упирается. Дым из печной трубы валит — чадит со страшной силой, ставни закрыты, на крыше черепа рядками стоят. А засов на единственной двери в виде руки человеческой, я еще волоски на ней заметил.

— Рука трупа? — охнула Галка.

— Если бы я помнил. Говорю же, мелкий был. Я бы туда ни за каким леденцом не вошел, а по слухам в эту избу детей заманивали, насиловали и съедали. Поэтому контрольщики ее уничтожили в прямом эфире.

— Как?

— Не видел я. Мамаша пришла и с воплями меня выгнала, типа нельзя такое смотреть. Еще и отцу ни за что влетело. А концовки я так и не увидел. Вроде в школе рассказывали, что роту огнеметчиков подогнали и спалили избу вместе с бабушкой.

— Ни слова больше. Даже знать не хочу.

Она задумалась и украдкой поглядывала на мужа, не решаясь спросить, а Фома ждал. Он любил эффектные рассказы и паузы когда нужно держать тоже умел. В итоге не выдержал он и продолжил.

— Да ты и так знаешь. Только не точно. Системы нет в голове — одни слухи. А я тебе расскажу точно. Вещи, которые можно взять на Лёжках, вещи нечистых — они очень ценятся. Говорят, что приносят удачу, долголетие и все такое. Я сам не верю, но люди верят. Но знаешь во что верю я?

Она молча отрицательно замотала головой.

— Я верю в то, что сокровища в лежбищах возрождаются. Не знаю. «Поновляются». «Обновляются». Не знаю какое слово верное, но игрушки возрождаются, как нечистые. Вынесешь, продашь кому надо игрушку и возвращаешься за следующей. А они не заканчиваются. Вот в чём ценность нечистых убежищ, жена. И если мы найдем лёжку Деда, то будем обеспечены на всю жизнь.

Она не спросила его, как он сделает это. Просто услышала, поверила, приняла и кивнула. Идеальная жена — как идеальный солдат.

— Ну что же ты стоишь? Попробуй.

Он кивнул и вышел.

7.

Андрей не увидел, как отец подкрался незаметно сзади и влепил ему по уху. Удар вышел крепкий, звонкий, в голове загудело как внутри огромного колокола и сначала он не слышал даже, что батя говорит. Тот кричал, размахивая руками «Буль-буль-будь» и больше ничего.

— Что, бать? Я не слышу!

— Ты чего стоишь около нечистого? Я куда тебе сказал ехать?

Андрей оглянулся на связанного по рукам и ногам мужика, тот больше не шевелился.

— Батя! Нечистый дёргался!

— Я тебе сейчас дёрнусь! А ну быстро домой пошел!

Фома занес кулак и Андрей нырнув под руку побежал, не оглядываясь. Рука у бати была тяжелая, не смотри, что тощий. Врежет так, что синяк приходится замазывать. Хорошо, что не часто он был таким злым, чтобы руки распускать.

8.

«Дёргался, говоришь?»

Фома склонился над лысым мертвецом и долго смотрел ему в лицо, пристально ловя мимику и движения мышц. Хмыкнул и выпрямился. Походил взад-вперед по двору и вернулся к мотоциклу. Правой рукой взял лысого за голову и запрокинул ее вверх, а левой рукой открыл челюсть. Так не отпуская он наклонился и мягко, почти как любовник прижался щекой к его лицу. Так и стоял, затаив дыхание. Из-за угла вышла Галка, хмыкнула, пожала плечами и вернулась в дом, увлекая за собой ухмыляющихся племянников. А он все стоял, слушал и наблюдал. Выпрямился, отошел на шаг, осмотрел мертвеца издалека, вернулся и проверил петли на руках, ногах и туловище.

Широко шагая вернулся в дом, прошел сквозь него как ураган сквозь деревянные домики и схватил Женьку за шиворот. Тот как раз собирался готовить что-то на своей кухне, но беспрекословно подчинился и позволил тащить себя на выход.

«Со мной поедешь. Где ружье и патроны?»

Вскоре они уже вышли на темный двор, освещаемый только светом и окна дома, где все еще бродила Галка. Фома тащил бедолагу Женьку, а тот волок ружье и спортивную сумку гостя.

9.

Мороз знал этот трюк по проверке дыхания. Так делают, когда хотят проверить жив человек или нет. Этот мрачный мужчина знал, что дед жив и он знал, что дед знает, что он знает. Но роли они почему-то продолжали играть. Каждый имел на то свои причины. Лютому сказала Снежка, а кто приказал деревенскому бандиту неизвестно.

Хозяин дома уселся в коляску мотоцикла и дрожал там от страха, дед буквально чувствовал как вибрирует старое железо под головой и всхлипывал он тихонько, скрывая чувства, как ребенок, которому зареветь не позволяет гордость и девчонка рядом. Из дома вышла страшного вида баба, дед смотрел на нее сквозь ресницы: осторожно, исподтишка, а она глянула мельком и поманила главного. Тот приказал второму смотреть «за мертвяком» и подошёл к ней.

— Что ещё?

— Возьми бутылку с водой, — баба протянула ему пластиковую полторашку.