Михаил Северный – Борода из ваты – пули из серебра. Том 1 (страница 16)

— Незадача, — буркнул дед и зашагал все-таки к воротам.

— Мне ведь ночевать в хате с двумя тобой убитыми не хочется! — шёл за ним Женька. — Не по-людски это! И страшно мне! Давай у тебя переночуем! Ты ведь недалеко живешь?

— Да. И нет. Возможности нет такой больше, запечатан мой колодец.

— А где он? Недалеко? Может я гляну? Так сказать взгляд со стороны могу идею подать нестандартную!

Мороз схватился за калитку и обернулся.

— Ты чего кричишь так? Я не глухой. Недалеко, но открыть никто не сможет, колодец теперь кровью запечатанный. А почему так выпытываешь? Опять чего задумал? Смотри, быстро башку откручу и будешь рядом с друзьями-уголовниками лежать.

— Дедуля, ты чего. Я только помочь хотел, не нервничай так, мужик. Я думал, варианты рассматривал, чтобы с мертвяками не сидеть, ты же хоронить их не разрешаешь.

— Да заткнись ты, — раздраженно махнул рукой Мороз и вышел за ворота. Успел подумать, что если не сапоги был бы мокрый по колено, когда услышал знакомый щелчок. Этот звук не перепутать, особенно когда сам часто его издаешь, так или иначе. Сухой, холодный и невозмутимый звук и без разницы какое оружие его издает: пистолет или ружье.

— Добрый вечер, — сказала тень у забора и выпрямилась. И щелкнуло еще раз слева. На этот раз дед отреагировал быстро. Сумка с плеском упала в лужу и он развернулся бежать когда его толкнули в грудь. Дед покачнулся и с отвращением заметил страх, отразившийся в глазах алкаша.

— Ах ты гад!

Тот уже бежал, смешно поднимая ноги, «чвакая» в грязи. Ногой нащупал твердый участок земли, выскочил на него как на спасательный островок и побежал, скрылся за домом. Дед рванулся за ним и почувствовал, что правый сапог засел в грязи. Рванул, пытаясь достать ногу из ловушки, но не смог, а больше попыток у него не было. Прогремел первый выстрел, удар в спину толкнул его и он бы упал, если бы не нога. Второй выстрел пришелся в плечо и его мотнуло вправо. Дед все еще пытался вытащить ногу, когда выстрелы пошли чаще. Его мотало из стороны в сторону как пугало на сильном ветру, и он слышал голоса, много разных голосов. Но смысла Дед уже не уловил.

«Надо что-то менять» — сказала Снежка с сожалением в голосе, — Ты, «валенок», тебе нужно что-то менять в этой жизни'.

Глава 7

Лезвие с серебряным напылением

— Куда его? На стадион?

— Нет, там мокро и гроза может вернуться, под крышу надо?

— Так куда решили?

— Давай на свиноферму.

Это последнее, что дед услышал перед тем как окончательно потерять сознание. Облегчение от страданий и боли, тепло вместо холода.

1.

Когда Лысый рванул к нему, поднимая ружье, Женька чудом не наложил в штаны. Хорошо, что сегодня ни ел ничего с утра. Сумка грохнулась о воду, подняв кучи грязных брызг и гигант уже шёл, медленно переставляя ноги, чтобы убить его, как убил друзей, а у Жени, как назло, ноги в болоте застревают. Но потом начали стрелять и преследователь отстал, а Женька вовремя свернул за угол дома и там, прижавшись к стене, долго стоял и дрожал как самый трусливый в мире заяц.

У ворот стреляли бесконечно долго, с разных сторон, с разных стволов — но это еще ничего не значило. Лысый здоровяк мог выжить, выйти прямо сейчас из-за угла и улыбнуться Женьке. «Здравствуй, предатель. С Новым Годом!» А потом схватить за горло и медленно душить в то время как в глазах Женьки будут разгораться ярко-красным цветом багровые пузыри. И поэтому когда кто-то выскочил из-за угла Женька заорал и всё-таки напустил в штаны.

— Ты чего? — сказал Фома, или в простонародье Фомка, ещё один житель не уехавший в город за золотыми кредитами. Худой, с длинными сальными волосами он напоминал старый морщинистый манекен украденный с витрины много лет назад. Вооружённый манекен.

— Все нормально! — крикнул Фома кому-то за пределами видимости и подошел ближе. Пистолет он держал дулом вниз, но в кобуру не прятал. Взгляд его метался по телу Женьки, изучая, анализируя, делая выводы, пока не остановился на штанах. — Вижу, не у всех нормально. Где парни? Лёха и Сережка где?

Женька молчал и дрожал, ему очень не хотелось говорить Фоме правду. Мало того, что тот был вспыльчив, но еще и Лёху считал свои лучшим другом.

— Мне малой уже рассказал. Вот только есть одна проблема, шкету я верить не собираюсь, даже если он моей крови. Взрослый должен подтвердить. Так что?

Он подошел почти в упор к Женьке и все-таки схватил его за шею:

— Скажешь или помочь? Алексей жив?

Он внимательно смотрел как Женька кивает, как вдруг появляется первая слезинка, первый всхлип, и как тот не выдерживает и начинает рыдать, а Фома молча смотрел, и лицо у него менялось как реклама на ТВ сменяется на фильм ужасов.

— Нечистый кончил Алексея и Сережку? Обоих?

Женька яростно закивал. Мочиться было уже нечем, но дождь, темнота и мокрая насквозь одежда скрывала стыдливые пятна на штанах.

— Папка! — из-за угла вылетел Андрюшка и остановился с обожанием глядя на Фому. — Папка, ты все порешал!

— Учись, пока я жив, — отец потрепал его по голове. — Иди, нам с дядей Женей поговорить нужно. Нет, стой! Что там с нечистым?

Женька вздрогнул и затрясся как под напряжением, вытаращенными глазами он смотрел на мальчика и ловил каждое его слово, а тот в свою очередь пялился на него, но папе ответил:

— Дохлый валяется. Мордой вниз, убивец.

— Охраняют его?

— Да. Дядька Федор и дядька Толя стоят со стволами, как часовые у памятника.

— Хорошо. Всё как я сказал сделали. Беги им передай, пусть свяжут лысого и веревку за спиной протянут так, чтобы тащить можно было. И продолжают охранять.

Женька икнул и замычал неразборчиво, он внезапно охрип и не мог даже нормально слово выговорить.

— Чего хочешь?

— Папка, я понял. Он говорит, что как же он живой может быть?

— Аа. Нечистый он, — повысил голос Фома, как будто пытался докричаться сквозь немоту односельчанина. — Ты что, дурак? Их так просто не завалишь! Он очухается и тогда держись. Это всё временно. Не хочешь превратиться в сосульку валить лысого по другому нужно! Ты уверен, что этот из тех кто на Новый год приходит?

Женька закивал.

— У него шуба есть, — подтвердил сын, — и валенки. Из лесу он явился.

— Это ещё не доказательство. Ну да ладно. Если шевельнется после такого расстрела — значит нечисть. А какая из них пусть уже там разбираются! В городе специалисты, они лучше знают. Кстати, где он Лёшку и Серёгу порешил?

Женька неопределенно махнул рукой в сторону дома и выпустил газы. Андрей хихикнул и посмотрел на отца, стал серьезнее и ответил вместо хозяина дома.

— В той части дома, в обжитой. В гостиной они лежат, один в дверях, другой в углу. Кровищи там, как на скотобойне.

— Ясно. Пойду посмотрю. Ты, — он вдруг щелкнул пальцами по лбу совсем потухшего Женьки, — со мной пойдешь?

Женька отрицательно покачал головой. Он больше никуда не хотел идти.

— Понятно. Андрюшка беги домой и возьми мой мотоцикл с коляской. Приедешь сюда, только не гони и ямы объезжай, их сейчас плохо видно после дождя. Не спеши, время есть. Ясно?

Он подкрепил приказ подзатыльником и сын убежал.

«Фома!!! — появился женский голос, — Ты где? Что с нечистым делать? Где дети? С тобой? Фома!»

— Моя завелась, — вздохнул Фома, — ты здесь стой. Никого в дом не пускай. Нечего детям на мертвяков смотреть. С той стороны дверь закрыта?

Женька безразлично покачал головой.

— Ну ты даёшь, — Фома зашагал к дверям и на пороге оглянулся на хозяина. Покачал головой. Символически постучал резиновыми сапогами у порога, да так, грязный и мокрый вошел в дом.

2.

Мертвечиной в доме еще не пропахло. На всякий случай Фома взвел курок и пошёл чуть медленнее. Конечно он не верил в живых мертвецов, но верил в плохое стечение обстоятельств и предпочитал готовиться к худшему. Когда-то он один раз недооценил ситуацию и попал в тюрьму, после отсидки старался больше не ошибаться.

На кухне все раскидано, полки вывернуты — Женька хоть и не самый большой аккуратист на деревне, но так он не хозяйничал даже когда был сильно пьян. Это лысый занимался грабежом — наверное кредиты искал, или золото. Нашёл кого грабить — деревенского синяка.

Фома прошел через ещё одну комнату и увидел ноги, торчащие из дверного проема, ноги переходили в бездыханное тело. Крови действительно было много, тут без шансов.

— Эх, Сережка, — пробормотал Фома и приоткрыл дверь, — Чё у тебя с башкой?

Лёха скрючился в соседней комнате и он тоже был мертв. Фома выругался, перешагнул первого «небожчика» и вступил правой ногой в кровь. Выругался и замолк. В комнате находились дети. Его. Все шестеро, без Андрея. Они сгрудились кучкой и молча смотрели.

Старшая Лизка стояла впереди, два брата по правую и левую руку заслоняли ужасную картину от глаз мелочи. «Чёртов алкаш, — думал Фома, выгоняя детей на улицу — Придёт Галка, увидит, на что они смотрят и мне не жить спокойно.» Он захлопнул дверь и вернулся в дом. Прошел весь путь в обратную сторону, на этот раз не наступив в красную лужу и вернулся к хозяину дома, который по прежнему бессмысленно таращился в никуда.

— Эй, Жека, сухая одежда есть у тебя? Идём, переоденешься. Быстрее шагай, нам ещё в доме убирать и с нечистым разбираться.

Они достали сухую одежду из шкафа, и Фома опять прошел в когда-то жилую часть дома. В кровь не вступил — вышел во двор. Детки сгрудились вокруг связанного злодея, с любопытством его разглядывая. Фома неодобрительно покачал головой, но кричать не стал, пусть любопытствуют, таких чертей редко увидишь. Вместо этого он позвал жену. Галка вошла, деловито осмотрелась, увидела, закрыла рот ладонью и вытаращила глаза.