Михаил Щукин – Рассказы о мире Нэстэ (страница 38)

– Или не захотел, например, в пользу своего счёта. – Хмыкнула за ее спиной Лика, продолжая отслеживать ситуацию вокруг. – А другие решили не связываться.

– Ловля беглых рабов куда безопаснее выхода в Бездну, а в ряде случаев даже выгоднее. – Вздохнула Нэстэ. – Раз уж вы тут решили заняться работорговлей, спорить и убеждать бесполезно. Поэтому я намерена выйти на руководство гильдии с вопросом о целесообразности сохранения привилегий охотников за тварями за жителями столь недостойного поселка.

Староста судорожно сглотнул. Он тоже понимал с кем именно свела его судьба. И возможно даже больше чем ловцы. Об охотнице из Бездны и ее ниахаре в гильдии ходили целые легенды. И это не считая того, что доходило через инфосеть.

Охотница, имеющая влияние на правителей сразу на четырех крупнейших империй Объединенных миров, не считая мелкие королевства, вполне могла рассчитывать на внимательное рассмотрение своего вопроса. Каково же будет решение, догадаться не трудно.

Здесь уже вставал вопрос даже не о репутации, а о существовании всего поселка. Чем бы им не пришлось заняться, без привилегий охотника жизнь в карантинной зоне теряла всякую привлекательность. А значит, если ничего не предпринять, поселок в самое ближайшее время придет в упадок. Кому нужен староста несуществующего поселения?

Староста невольно перевел взгляд за спину Нэстэ. Девчонка по-прежнему пряталась за спиной своей покровительницы и только сверкала глазенками на своих обидчиков. После краткого диалога, к числу последних она явно причислила не только старосту, но и его окружение.

Сиула действительно уловила смысл краткого диалога и реплики Лики и сделала соответствующие выводы из молчания тех, кого привыкла считать своими соседями. Староста или знал, или догадывался о планах дяди Мусры. Возможно об этом знали другие. А как же иначе, ведь не может такого быть, чтобы никто не видел, как дядя уводит ее к ловцам. И все предпочли отвернуться. И скорее всего, никто не стал бы заступаться за сироту, проданную в рабство. А ведь она знала их всех. Бывала у них в их домах, даже дни рождения справляла с их детьми.

Девочка невольно еще сильнее прижалась к своей защитнице, спиной ощущая присутствие рядом Лики и ее сестер по гекате. Лассана расположилась в стороне и почти не смотрела в их сторону. Их было всего девять против нескольких десятков ловцов. Но все равно Сиула чувствовала себя куда увереннее среди этих чужаков. Они пришли ей на помощь, а не соседи. И уж точно она не собирается идти в дом кого-то из местных.

Глава 4

За день до начала описываемых событий.

Тот, почти двухнедельной давности день, Сиула плохо помнила события с того момента, как кто-то из знакомых подростков окликнул её на улице.

Когда, бросив уличную компанию, она подбежала к дому, все было конечно. Как именно курсара прошла через силовой щит поселка не замеченной вряд ли кто-то сможет сказать.

Такое иногда случалось в их жизни. Второго уровня напитки для повседневных нужд обычно хватало. Но одиночные твари редко, но все же проникали через невидимый барьер и это считалось нормой.

Сказать точно, как именно это происходило, никто не мог. Самым распространенной версией было случайное продавливание. Тварь могла подойти к щиту медленно, а то и вовсе устроить лежку рядом. Щит мог пропустить медленно движущееся животное и автоматика не воспримет его как угрозу. На этот случай в деревне и стояли видеокамеры и были диспетчера.

Редко, но все же случалось, что хищная тварь проходила незамеченной и успевала добраться до загонов с животными. Любой житель поселка охотников мог бы вспомнить за свою жизнь пару нападений и на разумных жителей прямо на территории поселка.

В этот раз не повезло её родителям. Скорее всего, курсара шла к соседям, на запах хлева в котором содержались молочные коровы. А их маленький дворик просто оказался на ее пути.

Дворик и мама, как всегда занимавшаяся своими любимыми цветами. Она только и успела позвать папу, даже до крыльца не добежала. Тварь перехватила ее еще на грядках.

Отец сделал все что мог, только ему потребовалось по пути вниз достать из шкафа огнестрел. Клинком ведь против плюющейся ядом твари не много навоюешь.

Уже с огнестрелом в руках он попал под плевок, едва приоткрыв для выстрела дверь. Они так и лежали: папа в дверях, тварь на крыльце в желто-зеленой луже собственной крови, мама в огороде. Толпящиеся во дворе соседи обсуждали его последний удачный выстрел. Только Сиуле от этого было не легче. Все что она помнила, это укрытые покрывалом тела родителей и сочувственные взгляды взрослых, выражающих соболезнования дяде.

Не помнила она и как прощалась с мертвыми. Её куда-то водили за руку, что-то говорили и объясняли. Но что именно, она не понимала и только послушно шла за дядей Мусрой и делала то, что говороили.

А еще, как каждую ночь после похорон перед глазами плясали Огненные ворота в мир Единого, в которые ушли мама с папой.

Нельзя сказать, что ей было плохо или она как-то страдала. Она просто ничего не помнила. В других своих детских несчастьях и горестях она всегда находила утешение в музыке. Звуки ориенхона оказывали на нее успокаивающее действие, помогали литься слезам и приносила облегчение. Но не в этот раз. Она ни разу не вспомнила о своем любимом инструменте.

Почти две недели для нее пропало в этом состоянии полубеспамятства, завершившегося в тот момент, когда дядя Мусра, сводный брат мамы, выпустил руку, слишком сильно сдавленную ладонь, и неприятные иголки побежали по затекшим пальцам.

Смутно припоминалось, как перед этим дядя вошел в комнату, подхватил футляр с ориенхорном и силой потащил ее за руку из дома. Он зачем-то провел ее задними дворами до окраины поселка и дальше, уже по хорошо утоптанной тропинке.

Она недоуменно осмотрелась, обнаружив, что свободный брат мамы зачем-то привел ее к границе недавно появившейся рядом с поселком базы ловцов за рабами. Она даже знала того, с кем дядя Мусра сейчас вел разговор. Он регулярно бывал в поселке и как-то похвалил ее за игру на ориенхоне. Главный ловец случайно услышал, как она играла для своей компании за околицей.

Папа с мамой запрещали ей общаться с ловцами рабов и даже приближаться к их базе. Но никакого вреда от них дети не видели. Иногда даже им перепадало что-то из диковинных сладостей, привезенных из других миров.

Вот только разговор дяди и начальника базы ей не понравился с первых слов, что разобрала.

– Как договаривались, мне нужны наличные. – Уловила последнюю фразу дяди и насторожилась.

– Меня это устраивает. Самому-то не жалко? Своя кровь всеатаки.

– Не своя. Лаоира была мне сводной сестрой. – Равнодушно бросил Дядя взгляд на продолжавшую стоять с поникшими плечами племянницу. – Она всю жизнь пеняла мне, что я предпочитаю брать деньги у неё, вместо того, чтобы заработать. Если бы её мужу так не везло на охоте, где бы она была сейчас?

Не большой мешочек с чем-то позвякивающим перекочевал из рук в руки.

– Сделка? – Ловец, и по совместительству начальник этой строящейся базы одобрительно улыбнулся.

– Сделка завершена. – Буркнул дядя. – Не забудь про условия.

– Я в этом сам заинтересован. База у нас пока автономная. Так что информация о сделке пройдёт только завтра, когда в е уже не будет в этом королевстве. И пройдет все через центральную базу, так что все станет по закону. Девчонку увезут сегодня же вечером. А за Рубежом, после рынка ей уже не вернуться. Ты ведь именно этого хочешь?

– Да!

Сиула с ужасом осознавала, что речь идёт о ней. В свои полные шесть с небольшим лет она не понимала много о таких вещах. Но с появлением ловцов, мама часто пугала её ими. А ещё, в руках второго ловца, стоящего за спиной главного, она увидела приготовленный ошейник. И Сиула поняла, что эти несколько минут, когда дядя выпустил ее рук, а остальные заняты передачей денег, это все что у не осталось. Дядя уже протягивал ловцу футляр с ориенхоном. Оказывается, он не только ее вытащил из дома.

Главный ловец презрительно кивнул, и его помощник, неловко перехватив ошейник, протянул руку к ЕЕ инструменту. Такого себе даже мама с папой не позволяли. На девочку, в последние две недели ведшую по сути жизнь растения, никто не обращал внимания. Все участники сделки на мгновенье сосредоточились на этом движении, чем надо было воспользоваться.

Она резко толкнула дядю под коленку, подхватила выпавший из его рук футляр и отпрыгнула спиной назад, подальше от только начинавших что-то соображать ловцов. А потом развернулась и побежала.

К огромному неудовольствию мамы, папа один раз взял её с собой за Раскол. Не на охоту, упаси Единый. Но ведь у охотника в Бездне много других дел. Например, оборудовать убежище. Пап оборудовал свои в дневном переходе от Раскола, на всякий случай. В тот же раз он решил оборудовать аварийную закладку в другом мире, до которого и переход то был всего часа три, правда по горной тропе.

Граничный с ними через Раскол мир Бездны охотники за тварями между собой называли бархатным. Не потому что тут всегда было светило темно-красного цвета. Папа рассказывал, что это был один самых безопасных миров бездны, в которых он была. Тут, если не спускаться с гор, можно было половину светлого дня ходить и не встретить ни одной твари. Внизу, на равнинах была территория охоты таких жителей поселения, как папа. А в горах было относительно безопасно. Настолько, что многие из ее сверстников, также, как и она, могли между собой обсудить как выглядит тропа от Раскола.