Михаил Савич – «Первый». Том 8. Часть 7 (страница 27)

Именно это место выбрала уже давно волчица, чтобы в последний момент отправить своего волчонка в самостоятельную жизнь и в неизвестность. Правда, не таким слабым, неопытным, почти крошкой... Но судьба выбора не оставила! Она выпустила Сита, и тот с любопытством и страхом смотрел вниз с обрыва. Позади уже было слышно дыхание преследователя.

Волчица лизнула сына и резко подтолкнула его своей головой. Успела в последний момент. Вожак стаи подбежал к ней, едва не сорвался вслед за сыном, и зло куснул самку в плечо.

Та ощерилась и зарычала, имитировала атаку и клацнула зубами, но потом отскочила в сторону, легла на снег, прижав голову к передним лапам, и заскулила.

Вожак всё это видел только краем глаза. Он смотрел главным образом вниз на щенка с синеватым мехом, который тормозя всеми четырьмя лапами, пытался замедлить скольжение вниз по склону. Самка почувствовала, что беда миновала, и что такое решение проблемы устроило вожака. Осмелев, она подошла и встала рядом. Провожая взглядом свою кровь и плоть, она не удержалась и завыла. Тоска всех матерей, провожающих сыновей во внешний мир, полный хищников, угроз и несчастий…

Неожиданно и в волке тоже проснулось нечто, и он присоединился к прощанию. Сит это услышал и что-то в нем откликнулось. Его слабое подвывание, едва слышное ему самому, постепенно становилось громче и выше по тональности, но тут он наскочил на кочку.

Должно быть под снегом оказался крупный камень или обломок скалы. В результате Сит впервые в жизни ощутил состояние полёта. Не понравилось... Шлёпнувшись плашмя на брюхо и распластавшись лапами по снегу, он продолжил движение вниз по склону уже лёжа и отфыркиваясь от попавшего в пасть снега. Человек привыкает ко всему, что его не убивает, волк – тоже, только быстрее.

Склон оказался длиннее, чем это представлялось издали и Сит начал даже привыкать к такому способу передвижения. Неожиданно снежный покров закончился, и волчонок оказался на ледяном склоне. Замёрзший родник, который образовал на его пути маленькое озерцо, переливавшееся с обрыва вниз заледеневшим водопадом.

Этот своеобразный трамплин увеличил скорость движения Сита и отправил его вместе со сбитым слоем снега в полёт, уже намного более длинный. Снег напугал ворону, сидевшую на уступе скалы ниже и правее водопада, и она в панике взлетела… Ей не повезло.

Взвизгнувший от неожиданности, от новых ощущений и от страха Сит, тем не менее, инстинктивно цапнул пролетавшую совсем рядом с ним птицу и уже не выпускал из пасти. Убил сразу, скорее всего с перепугу... При этом обзавёлся одновременно и едой, и подушкой. Падение на склон, продолжавший круто спускаться вниз, смягчила первая в его жизни добыча.

Подняв облачко снега, он приземлился на ворону, ещё тёплую и мягкую. После этого метров через триста он достиг дна ущелья, врезавшись в сугроб. Болезненный ушиб о довольно прочную, спрессованную поверхность сугроба, компенсировался тем, что тушкой птицы он пробил себе некое подобие родного логова.

Лёжа на тёплой ещё вороне, он заскулил. Скорее по привычке… Понимание того, что он здесь один и мать-волчица не поспешит на помощь, пришло почти сразу же. Несмотря на то, что повреждений он не получил, разве что пару ушибов, выходить из нового логова он не хотел категорически.

Чтобы хоть чем-то заняться, он занялся вороной. Потом голод, вызванный бурными переживаниями, возобладал, и он впервые в жизни съел то, что сам добыл на нежданной охоте. Распотрошив птицу окончательно и наевшись досыта, он клубком свернулся в норе, укрыв нос хвостом, и заснул.

Ночь выдалась ясная, что вызвало похолодание и довольно серьёзное. Но Сит, не просыпаясь, инстинктивно взъерошил шерсть и по ней пробежали синеватые искры. Холода волчонок не почувствовал совсем. Долго он не выходил из своего логова, всё ещё надеясь, что мать-волчица придёт, как это было всегда, накормит, приласкает и защитит от всего мира. Интерес ко всему новому и необычному у него явно пошёл на убыль. Голод не тётка и пришлось доесть ворону. То, что прежде было игрой, стало необходимостью.

Какой-никакой опыт уже был, и неловко разрывая тушку, он глотал мясо вперемешку с пухом, перьями и внутренностями. Мясо понравилось больше, но на второй день пришлось постепенно перейти на всё остальное... Но и это кончилось. Несколько разгрызенных и обглоданных костей он зачем-то закопал прямо в норе.

Выходить наружу было страшно, и он довольно долго тихо сидел в своём относительно тёплом убежище. Резкий и преждевременный переход от уютного безопасного, интересного образа жизни под опекой волчицы, к полной самостоятельности дался ему тяжело.

Никто его не научил, как выживать в этом страшном и опасном мире. Рядом не было матери, не было волчьей стаи... Один, совсем один, он просто не знал, что, как и когда нужно делать и чего делать нельзя ни в коем случае.

Ночью, когда он спал, его потревожило нечто необычное. Чувство опасности заставило проснуться и насторожиться. Что-то большое, шумное и опасное приближалось к его логову.

Размеренно шагая, приближался неизвестный зверь, судя по шуму, во много раз крупнее Сита. Он постарался вжаться в примятый снег своей норы и стать как можно незаметнее. Это получилось. Его никто не увидел бы в любом случае, но осторожность лишней не бывает. Шум все приближался и вдруг мир Сита рухнул. Точнее обрушились уже привычные и казавшиеся надёжными стены из снега, подтаявшего от его дыхания.

Ужас едва не заставил его начать попытки выбраться сразу же, но что-то удержало. Инстинкт? Память предков? Волчонок затаился и выжидал до последнего. Когда желание вдохнуть стало нестерпимым он изо всех сил начал рыть снег в направлении того, что совсем недавно было выходом из его снежной пещерки.

Получилось очень быстро, что удивило его самого, и он вылетел наружу. Не дожидаясь неприятностей и не оборачиваясь, он побежал в сторону противоположную источнику звуков, издаваемых неизвестным врагом.

Стельная самка яка, отбившаяся от стада, искала место для отдыха, но почувствовав запах извечного врага, бросилась наутёк. Удрать друг от друга у них у обоих получилось вполне успешно.

Сит, бежавший во весь дух, устал и, недолго думая, спрятался под показавшейся надёжной защитой трёхметровой ели, нижние ветви которой стелились прямо по снегу, наметённому ветром возле неё. Пару часов он провёл там, лёжа в снегу, тревожно прислушиваясь и принюхиваясь.

Ничего не произошло, и он постепенно успокоился. Пока лучшим способом выживания для него было бегство, сначала вынужденное и спровоцированное матерью-волчицей, теперь – яком, но на этот раз решение принял уже он сам... Полежав под веткой и успокоившись, он решил действовать.

Истраченная энергия и долгое воздержание в еде напомнили о необходимости решить эту проблему. Не найдя других вариантов, он отправился ловить вторую ворону. Другого опыта охоты у него покамест не было.

Время для охоты он выбрал крайне неудачно. При полном безветрии потеплело, и пошёл снег настолько обильный, что видимость резко сократилась и не превышала трёх метров. В лесу было тихо и сумрачно... Тяжёлые свинцовые облака закрывали всё небо, и свет пропускали ограниченно. Не увидев и не услышав ничего интересного Сит стал активно принюхиваться и периодически утыкаясь носом в снег пошёл наугад.

Незаметно для начинающего охотника он сам стал жертвой хищника. Лесной клоп спрыгнул на него с ветки одной из молодых метровых сосен, через поросли которых волчонок неспешно пробирался, идя по спирали от места ночлега. Такова жизнь.

Или ты ешь кого-нибудь, или кто-то ест тебя. Так бывает всегда, кроме тех случаев, когда это происходит одновременно. Клоп быстро пробрался сквозь густую шерсть на спине у основания хвоста, поблагодарил судьбу и приступил к обеду.

Сначала Сит удивился, потом обиделся и, наконец, разозлился. Для начала он вывалялся хорошенько в снегу, после чего основательно встрепенулся, пытаясь вытряхнуть кровососа. Не помогло! Как не помогли и попытки достать его зубами или когтями. И мех густой, и место крайне неудобное.

Тогда он опять поднял шерсть дыбом и уже почти сознательно пустил волну искр. Клоп умер. Почтим его память вставанием. Сит так и поступил. Встав из снега, он встряхнул шерсть и потрусил дальше в поисках еды…

Искомое он всё же нашёл и довольно быстро. На ель ворона взгромоздясь, позавтракать совсем уж было собралась. К вящему стыду опытного охотника, заметил птицу он только тогда, когда она каркнула, как водится, во всё воронье горло и что-то при этом выпало. Сит сел на задние лапы, поднял голову и увидел птицу прямо над собой. Точь-в-точь такая же, как предыдущая. Толстая и вкусная.

Может быть даже жирнее первой. Волчонок облизнулся на ворону, а она на него нагадила. У каждого свой жизненный опыт. На меня, например, никто никогда не гадил, а я не первый год живу... Сит жил первый год и удивился. Он бы обиделся, но не знал, что так положено делать, поэтому просто принюхался. Не понравилось. Помёт упал на спину и сразу расплылся пятном. Барахтанье в снегу помогло мало, и запах остался.

Волчонок вздыбил шерсть и по ней опять волной пробежали искры. Шерсть стала чистой. Увидевшая это ворона впала в ужас. Бросив еду, она взлетела, и истошно каркая, изо всех сил набирая высоту, устремилась прочь.