Михаил Самсонов – Падающий минарет (страница 3)

Норматов открыл ящик стола, достал бутылку «Ташкентской воды». Налил в стакан. Выпил. Бросил взгляд в сторону человека на диване.

— Видите ли, Гриша, — снова заговорил Норматов, неожиданно тепло обращаясь к старшему лейтенанту. — Нам представилась исключительная в своем роде возможность обезвредить крупную банду. Семушкин шел с ней на связь...

Он помолчал, надеясь, что Теплов сам продолжит его мысль. Человек, сидевший на диване, отложил книгу в сторону.

— Использовать Семушкина? — спросил Теплов.

— Нет, вы меня не поняли. Дело в том, что Семушкина никто не знает в лицо. И если вместо него пойдет наш человек...

Гриша почувствовав неожиданную радость.

— Мы имеем в виду вас, товарищ старший лейтенант, — сказал, вставая, незнакомый ему человек. — Вы бы не согласились на время заменить Семушкина?..

Конечно. Но сможет ли он справиться с задачей?

— Игра опасна, — подтвердил Норматов. — Однако, я думаю, она как раз в вашем характере.

Ровно постукивают колеса на стыках рельс. За окном мелькает пустынный пейзаж.

Около двух недель старший лейтенант провел наедине с Семушкиным, вживался в непривычную для себя роль. Особенно интересовался Теплов деталями заграничного быта, городами, в которых довелось побывать Семушкину, людьми, с которыми он встречался. Перебежчик обмяк, рассказывал о себе все, даже словно с какой-то охотой. Старший лейтенант записывал, запоминал, просматривал справочники, фотографии, зубрил трудные названия незнакомых улиц. Готовясь к аспирантуре, он неплохо подучил английский. Теперь эти знания могли ему очень пригодиться.

В город Теплов прибыл, когда уже темнело. Прямо с вокзала он позвонил Иванову.

— Я из отдела по найму рабочих на реставрацию «Падающего минарета», привез посылочку из Ташкента. Необходимо встретиться.

Иванов отозвался на пароль:

— Благодарю. Если вас не затруднит, завезите ее ко мне.

Это значило, что они встречаются в условленном месте — у фонтана.

— Буду в восемь.

— Спасибо.

Теплов хорошо знал город. Разыскать сквер не составило большого труда. Он сел в автобус и вышел у магазина радиотоваров.

Под деревьями на пестро раскрашенных скамейках отдыхали люди. Гриша сел у входа, под большой гранитной вазой. Рядом, за зеленой изгородью, на детской площадке, раздавался беззаботный смех детворы. Прошла поливочная машина — в струях воды весело заиграли разноцветные искры.

Иванов запаздывал. Быстро наползала ночь. В окнах многоэтажных домов, кольцом обступивших сквер, зажигались огни. «Неужели не придет?» — тревожно подумал Теплов. На этот случай у него не было определенного плана. «А если меня раскрыли? Или Семушкин неправильно назвал пароль? Или он, Теплов, допустил какую-нибудь оплошность?»

Лейтенант приглядывался к прохожим. Может быть, вот этот пожилой мужчина в соломенной шляпе с хозяйственной сумкой в руках — человек, посланный от Иванова? Сидит и наблюдает. А потом доложит Иванову? Или вон тот молодой человек с раскрытой книгой?

Чего только не придет в голову, когда на душе неспокойно!

Гриша посмотрел на светящийся циферблат часов — половина девятого. Дальше ждать, пожалуй, не было смысла. Он встал, засунул в карман пиджака сложенную вчетверо газету и направился к выходу.

— Товарищ Семушкин!

Иванов вышел из боковой аллеи. На нем были светлые шерстяные брюки, спортивная рубашка с короткими рукавами; в руке он держал сверток.

— Здравствуйте. Извините, что заставил ждать. Задержали на работе, — быстро проговорил он, пожимая Теплову руку. — Как здоровье, как доехали?

— Спасибо. На здоровье не жалуюсь. Доехал хорошо.

Иванов помялся:

— Может, лучше прогуляться?

— Я не против.

Гриша молчал. Иванов тоже молчал. «Осторожен, дьявол», — подумал старший лейтенант.

Они миновали фонтан. С этой стороны сквер был освещен похуже. Иванов, несмотря на полноту, легко перепрыгнул через канаву.

— Семена привезли? — спросил он неожиданно.

«Семена»? Гриша догадался, вынул из внутреннего кармана маленький, перевязанный крест-накрест шпагатом сверток, протянул собеседнику. Тот взял его торопливо, почти выхватил, повел по кустам настороженным взглядом. Зная, что в свертке деньги, Гриша сказал:

— Предупредили — тратить разумно. Это с процента.

— Знаю, знаю, — отмахнулся Иванов.

Вышли к автобусной остановке. Теплов задержался в аллее, прикурил сигарету.

— Уже поздно, — сказал он, поглядывая на звезды.

Иванов, ссутулясь, подошел вплотную:

— У меня ночевать вам опасно. Устройтесь где-нибудь...

— Ясно.

— Документы верные?

— Не беспокойтесь.

— Желаю удачи. Приходите ко мне завтра в десять. Устрою на первых порах подсобным рабочим. Легализуетесь, снимете квартиру. А там и за дело.

Старший лейтенант сухо кивнул и сел в подошедшую «семерку».

За Тепловым могла быть слежка, а Норматов советовал ему ни в коем случае не рисковать. Конечно, проще всего было пойти и переночевать у знакомых, посидеть вечером у телевизора, послушать радио, поболтать о пустяках. А он вместо этого отправился разыскивать гостиницу с подложным командировочным удостоверением, сфабрикованным на имя Семушкина.

Мест в гостиницах, конечно, не было, и он проблуждал часов до одиннадцати, пока не устроился на самой окраине города. Комнатка, куда его провела кастелянша, была небольшой, но уютной — четыре кровати с никелированными набалдашниками, четыре тумбочки, стол и три стула. Один из соседей уже спал, двое других «резались» в подкидного.

— А, новенький! — обрадовались игроки. Пришлось составить компанию.

Теплов лег только около часу, порядком уставший, и сразу же заснул.

На следующее утро, чуть свет, он был у Иванова.

Пришел в конторку, представился. Иванов, будто и не виделись, спокойно просмотрел документы.

— Гм, а по строительству вы работали?

— В трудовой книжке записано.

— Да-да. Нам нужны подсобные рабочие... Вы бы согласились?

— Согласен.

— Тогда обратитесь в отдел кадров, вот вам записка. Там все и оформят.

В отделе кадров ему сказали, что на работу он должен выйти с завтрашнего числа.

— А сейчас можете походить, познакомиться с городом.

Он так и сделал. Попутно решил поискать квартиру — чтобы не очень дорого и поближе к строительству.

Город давно бодрствовал. Проносились по влажному асфальту автомашины, пестрая толпа осаждала трамвайные и автобусные остановки. Откуда-то потянуло вкусным запахом шашлыка, у открытых павильонов в высоких черных котлах томился золотистый плов...

А вот и рынок под легким стеклянным перекрытием. На прилавках — ароматные яблоки, груши, виноград. В плетеных корзинах громоздились слоеные молочные лепешки, их аппетитные корочки были посыпаны тмином, кунжутом и маком. Рядом янтарными грудами высилась курага, сахарный сушеный урюк, кишмиш. В пузатых мешках рябили жирные зерна пшеницы, риса, кукурузы.

Русый парень — видно, приезжий — разломал сочный гранат, блестящими глазами разглядывал ярко-красные ягоды. Они, словно рубины, рассыпались по прилавку.

Здесь же, невдалеке, всеми цветами радуги отливали на солнце изготовленные в Самарканде шелковые покрывала, сюзане, стекал с полки цветастым ручейком веселый маргиланский шелк.

Миновав шумную базарную толпу, Гриша вышел к площади. Там, за высокими карагачами, спорили с синевой безоблачного неба покрытые глазурью купола старинных медресе. Коричневые каменные плиты уходили к подножию главной мечети. В огромном хаузе[1] отражался легкий портал, богато украшенный майоликовыми плитками и рельефными письменами. Широкие ступени из мраморных плит вели вовнутрь мечети. Здесь было прохладно и тихо.