Михаил Самсонов – Падающий минарет (страница 27)
Чабан помолчал, еще раз внимательно осмотрел место.
— Человек курил, а папиросу держал левой рукой, — сказал Азимбай, удовлетворенно распрямляя плечи.
— Почему левой?
— А ты присмотрись, внучек, присмотрись...
Теплов закурил, взял папиросу в левую руку. Самая удобная поза. Иначе здесь и не ляжешь. Кому взбредет в голову ложиться вниз головой?! Ну, а если папироска в левой руке, выбросить ее можно только так. Именно здесь и нашел ее старый Азимбай... Постой, постой, а если ее выбросили после? Нет, этой версии недостаточно, должно быть что-то другое. А не эта ли кучка пепла навела чабана на его открытие? Конечно, лежать на левом боку здесь неудобно, а пепел с другой стороны. Значит, человек лежал на правом боку и папироску держал в левой руке. Лежать на правом боку и держать папиросу правой же рукой неудобно...
Когда Теплов объяснил это старику, Азимбай улыбнулся:
— Правильно, внучек. Выйдет из тебя хороший следопыт.
Старик не давал им особенно долго засиживаться. Показав на едва заметную тропку, он сказал, что это единственный путь, ведущий в кишлак со странным названием Найди.
Часа через полтора они миновали перевал с арчовыми лесами, все ту же горную речушку и скоро оказались в чинаровой роще. Такой красоты ни Карим, ни Теплов раньше не встречали. Огромные деревья, как сказочные богатыри, величественно стояли по сторонам. Под кроной такого гиганта спокойно расположится чайхана или даже караван-сарай.
Внезапно чабан остановился, протянул вперед руку. Далеко-далеко что-то темнело в просветах между деревьями. Не то стены, не то скалы.
— Видите? Это и есть Найди. Через час будем на месте.
В кишлаке
Тропа вывела к глубокому темному ущелью. Карим с сожалением оглянулся — стройные чинары стояли облитые золотом угасающего солнца.
Кишлак, казалось, был уже совсем рядом, но тропка неожиданно свернула и потянулась вверх, к каменистому горному хребту. На вершине его старик остановился и подождал поотставших путников.
— Смотрите.
Картина, открывшаяся их взорам, была незабываема. Сначала они увидели снеговые вершины и большого орла, парящего в нежно-розовом небе. Потом взгляды скользнули вниз — зеленое и желтое сверкало, переливалось на солнце. Это были альпийские луга, разорванные кое-где небольшими рощицами. А еще ниже, на самом склоне горы, виднелся кишлак, окруженный небольшими плодородными долинками. Долинки были защищены от весенних потоков высокими стенами из каменных глыб. Теплов вздрогнул — где-то совсем рядом с ними в расщелине пронзительно захохотал филин.
Пока они стояли, солнце закатилось. Стало быстро темнеть. Высоко над горами высыпали яркие звезды.
К кишлаку подошли в кромешной тьме. Улицы казались безлюдными. Лениво тявкнула собака за невысокой изгородью, ей ответила другая на краю кишлака.
— Нет, всем нам в кишлак идти не стоит, — сказал Теплов, останавливаясь у крайней кибитки. — Мы лучше здесь подождем. А вы, дедушка, человек местный, вас никто не заподозрит. Сходите, узнайте, в кишлаке ли они...
— Верно говоришь, — потрепал его по плечу чабан. — Не успеем мы и чайник чая выпить в чайхане, как весь кишлак будет знать...
Старик ушел. Друзья свернули с тропы и спрятались за камни. Потянул прохладный ветерок.
В кишлаке зажигались огни. Вот осветился один двор, вот второй. А чабана все нет. Холод пробирает до костей.
— Неужели какая беда стряслась? — шепчет Карим.
— Не думаю. Азимбай человек опытный. Наверное, что-нибудь разузнал.
На тропе, прямо над притихшими друзьями, послышались мягкие шаги. Карим вытянул шею, внимательно вглядываясь в светлый лоскуток неба.
— Дедушка!
— А, вот вы где.
Чабан спустился к ним за выступ, коротко информировал обо всем, что смог разузнать:
— «Гостей» в кишлаке не видели, а догадка все-таки верная: здесь они, некуда им сейчас податься... Сижу я в чайхане, пью чай. Заходит старый мой знакомый Шарифджан, завмаг здешнего сельпо. Увидел меня, обрадовался, заказали мы еще два чайника чая. Не успели выпить по пиалушке, как появляется в чайхане Усто-Зие — он когда-то каменщиком был, работал в городе. Я слышал, как он просил Шарифа открыть магазин. «Купить, говорит, кое-что надо». Шариф удивился, но встал и отправился с ним в магазин. Через полчаса вернулся. А я сижу, попиваю чай. «Ты что?» — спрашиваю, подаю ему пиалу. «Дивана[5] старый, этот Усто-Зие, — отвечает. — Мясо подай ему самое лучшее, три кило взял. Да еще две бутылки коньяку. Гулянку, что ли, затеял?.. Пошел я в кладовую за мясом, темнота, ногу зашиб». «Ерунда, — успокоил я его, — заживет». А сам думаю: не иначе, те самые гости к Усто-Зие на огонек пожаловали.
— А далеко ли он живет? — спросил Теплов, ежась от холода.
— Да здесь рядом, — старик указал на темную щель переулка. — Вижу, замерзли вы здесь. Сейчас согреетесь. Поведу я вас к одному человеку. Наш человек. Казимом его звать. Метеоролог...
При слове «метеоролог» Теплов сразу оживился, стал тормошить Карима:
— Да быстрей ты, быстрей!
В кибитке, куда привел друзей чабан, было жарко. Друзья разулись, прошли в угол по толстой мягкой кошме. Хозяин, Казим, молодой человек с черными живыми глазами, приветливо поздоровался и тотчас же скрылся за дверью. Минут через пятнадцать он вернулся, расстелил на кошме белую скатерть, разложил ломтики лепешки, поставил чайник...
Теплов, посмотрев испытующе на чабана, сказал, обращаясь к хозяину дома:
— У меня к вам просьба, товарищ. Понимаете, дело очень важное — нужно связаться с городом.
Казим посмотрел на часы, смущенно улыбнулся:
— Не время мне в эфир выходить. Может быть, подождете?
Дверь тихо открылась, и в комнату вошел величественный седобородый старик. Совершив традиционный обряд приветствия, он наклонился к Азимбаю и что-то взволнованно сообщил ему на ухо.
— Видите, — повернулся чабан к Теплову, — не зря я говорил, что они здесь. Вот Салимбай, — он указал на вошедшего, — тоже говорит — они. Не зря покупал Усто-Зие мясо да коньяк: важные у него птицы...
Казим внимательно слушал старика. Кажется, он понял, о чем идет речь.
— Да что же мне раньше не сказали? — упрекнул он Теплова.
В широкой нише за его спиной и было расположено все его метеорологическое радиохозяйство. Казим наладил аппаратуру, связался с метеостанцией в городе, оттуда позвонили по номеру, данному Тепловым. Скоро Теплову сообщили, что на место выезжает оперативная группа. Когда она будет в Найди? Об этом трудно сказать. Ведь в кишлак нет дороги, да и добираться придется ночью.
— Это опасно, — сказал Теплов.
— Подыщем надежного проводника. Держите с нами связь через каждый час. Следите за Чернявским.
— Есть! — ответил старший лейтенант.
Теплов рассказал собравшимся о своем разговоре. Казим принес горячую шурпу. От нее шел такой аромат, что Теплов проглотил слюнки.
— Ешьте, ешьте, — сказал Карим.
— А о «гостях» не беспокойтесь, — добавил старый чабан. — До рассвета они все равно отсюда не уйдут.
Казим предложил создать группу из местных активистов:
— Народ у нас дружный, быстро соберем. Охотничьи ружья возьмут. Кольцом охватим кишлак, мышь не проскочит...
Теплов поблагодарил горца, но от помощи отказался. Как ни таись, а сборы втайне не проведешь. Кишлак зашумит, заметит Усто-Зие, предупредит своих «гостей». Может начаться перестрелка, погибнут люди.
— Большое спасибо, Казим, но мы что-нибудь другое придумаем.
После шурпы снова пили чай, а потом Теплов отозвал старика Азимбая и попросил его проводить их с Каримом до дома Усто-Зие.
— Хочу посмотреть, что да как.
Услышав, что они куда-то собираются, Казим принес теплые стеганые халаты.
— Одевайте, не стесняйтесь. В них вы будете чувствовать себя хорошо. Да и маскировка, — подмигнул он.
Друзья прошли через весь уже заснувший кишлак, мимо сельпо, мимо опустевшей чайханы и остановились на окраине.
— Вот эта кибитка, справа, — шепнул Азимбай.
Теплов ничего не мог разглядеть. Разве что вот это пятно, темнеющее на фоне скалы, и есть мазанка Усто-Зие?
— Она самая...
Мимо нее незамеченным не пройдешь. Тропинка вьется у самого края обрыва, а с другой стороны — гора. Наверняка хозяин сторожит сон гостей. В случае опасности подаст сигнал.
— Давайте пройдем мимо и будем громко разговаривать, — предложил Теплов. — Дедушка расскажет нам какой-нибудь случай, например, о том, как волк зарезал овцу. Если Усто-Зие действительно их охраняет, он не обратит на нас внимания, потому что люди, замыслившие недоброе, не будут ходить по тропе у самого дома и говорить так, чтобы все их слышали. А мы разведаем, где они могут воспользоваться лазейкой. Сдается мне, что путь только один — по тропе в ту или другую сторону...
— Верно, — согласился старый чабан.
Так они пошли по тропе, громко разговаривая и зорко поглядывая по сторонам, но ничего подозрительного не заметили. В доме было тихо, свет не горел, только со двора доносился сытный запах плова.