Михаил Самарский – Двенадцать прикосновений к горизонту (страница 30)

– А чего пошёл в милицию? – спросил Фёдор.

– Хм, а куда было идти? После армии пошёл на завод… Не думал и не гадал, что в «мусорке» буду служить. Мы с Денисом в детстве ментов сами не любили, да годы пообтесали. Вот теперь он в ГАИ, а я в угро. А почему ты спрашиваешь? Тоже ментов не любишь?

– Командир, давай не будем на эту тему, – предложил Федя, – не то разругаемся.

– Да ничего мы не разругаемся, – рассмеялся Степан. – Я же знаю, что нас многие не любят…

– А за что вас любить? – вдруг процедил водитель. – Я, конечно, не говорю обо всех, но, согласись, большинство у вас всё-таки…

– Да говори, говори, не стесняйся, – сказал Степан.

– Ладно, – махнул рукой Федя. – Сам знаешь.

– Знаю, – кивнул милиционер. – А вот ты знаешь, что такое уголовный розыск? Пацан, – Степан вдруг обратился ко мне, – а ты, пацан, как думаешь? Почему люди идут в милицию?

Я пожал плечами и тихо сказал:

– Наверное, романтика!

– Эх, братко, – тяжело вздохнул наш опер, – какая к чёрту там романтика. Нет там никакой романтики. Одно дерьмо. Очень много дерьма. Это только в кино показывают красиво. А на самом деле уголовный розыск – это ежедневная суета, причём никому ненужная. Это море руководителей-долбо… извини, – пассажир похлопал меня по плечу, – в общем, притоны, трупы, допросы, наркоманы, алконавты, шлюхи…

– Степан, вот этого я не понимаю, – перебил Федя, – ну если там одни минусы, то зачем же вы туда идёте?

– А кто тебе сказал, что там одни минусы? – парировал Степан.

– Ну ты же говоришь, что много…

– Говорю, – согласился Степан. – Я говорю, что много дерьма, но везде есть свои плюсы и минусы. То же самое и в уголовном розыске. И, кроме того, служба в милиции – это грязная и неприятная работа, но тем не менее кто-то должен её делать!.. Без неё обществу никак. Без грязных сантехников не будут работать туалеты. Или ты не согласен? – Степан пристально посмотрел на водителя.

– Ну, в целом где-то ты прав, – кивнул Фёдор. – Без милиции тоже нельзя.

– А, – улыбнулся Степан, – врубаешься.

Заметив на остановке мужчину, водитель спросил у милиционера:

– Ну что? Возьмём?

– А не боишься? – ухмыльнулся Степан.

– Боюсь, – признался Фёдор Федя. – Без тебя не взял бы. А с милицией чего не помочь человеку?

– Тоже верно, – обрадовался милиционер.

Через минуту в кабину забрался парень лет двадцати пяти. Руки в наколках, на пальцах синие перстни, во рту прямо спереди золотой зуб, бровь над правым глазом перечёркнута шрамом. Парень симпатичный, но какой-то шумный и суетливый.

– Вот спасибо, браток. А я уже думал, в поле сгину. До Миллерово подкинешь? Два часа ловлю машину, никто не останавливается. Народ у нас запуганный стал.

– А чего ты к ментам не подошёл? Здесь пост недалеко. Они бы посадили.

– Ага, они бы точно посадили. Ты чё, дядя? Какие менты… К этим козлам обратись…

Фёдор громко закашлял в кулак. Но Степан решил, видимо, подыграть новому пассажиру:

– Да, что-то я не то ляпнул, браток. Точно. С ними лучше не связываться.

– А то. Мрази. Да что я вам говорю. Вы-то, водилы, не хуже меня знаете.

– Знаем, знаем, – продолжал играть Степан. – Суки, обирают нас как липок. На каждом посту: дай, дай, дай… Ты-то по ходу, братан, сам настрадался от этих упырей?

– А то, – разошёлся пассажир. – Кстати, – он протянул руку Спепану, – Гришкой меня кличут.

Степан назвал своё имя, пожал ему руку и спросил:

– Когда откинулся-то?

– В начале декабря, – бойко ответил Григорий.

– А за что чалился?

– Да так, порожняк, можно сказать, ни за что! С участковым не поладил. Он мне лапоточки и сплёл. Придурок.

– Это ещё как? За что? – то ли изобразил удивление, то ли действительно удивился Степан.

– Да хату мы с подельником ломанули. Можно было всё замять. Мы там практически ничего и не взяли. Так, по мелочи. Просто нечего было брать. Ну а этот козёл раздул так, что мы чуть ли не банк выставили. Да ещё навешал на нас того, чего и в помине не было.

– И что? Не могли договориться? Или бабок пожалели?

– Я же говорю тебе: придурок. Понимаешь?

– В смысле?

– В прямом. – Гриша покрутил пальцем у виска. – Конечно, предлагали. И бабок, и камушки у меня были. Ни в какую. Упёрся рогом, и хоть ты тресни.

– Может, мало предлагали? – хмыкнул Степан.

– Да не, нормально. Просто он под честного мента косит. Понимаешь?

– Может, и впрямь честный? – серьёзно спросил Степан. – Почему сразу косит?

– Ты чё, земляк, гонишь, что ли? – рассмеялся Гриша. – Где ты честных ментов видел? В ящик не заглядываешь? Посмотри телик. Они же все продажные. Мусора хуже проституток. Все. Все, до одного. Как я их, сук, ненавижу.

Федя снова громко откашлялся в кулак. А Степан продолжил игру:

– Не говори, брат, была бы моя воля, я бы их прямо на столбах вешал. Или расстреливал бы публично прямо на площадях. Скоты безмозглые…

– Ты по ходу тоже настрадался от этих тварей? Уважаю. – Гриша похлопал Степана по плечу. Тот скривился и, обратившись к дяде Феде, процедил:

– Федя, тормозни.

Машина остановилась на обочине. Гриша испуганно покосился на Степана.

– Открой дверь, – приказал Степан Грише.

– Зачем? – опешил Григорий. – Что случилось?

– Я говорю, дверь открой, козлина вонючая! – взревел Степан.

– Погоди, погоди, мужик, ты чего? Можешь объяснить?

– Сейчас я тебе, сучара, объясню! – Степан вынул удостоверение и поднёс его вплотную к глазам Григория. – Ты это видел? Вылазь, скотина…

– Тю, – испугался Гриша. – Так ты ме… милиционер, что ли? Ну так бы и сказал. Гражданин начальник, да я ничего не имею против милиционеров. Честное слово! Мамой клянусь…

– Заткнись, сволота, вылазь, говорю, – ревел Степан.

– Да клянусь тебе, гражданин начальник. Я, можно сказать, даже с уважением отношусь к милиции…

– Ты что, тварь, ты же только что плёл тут, что ненавидишь мусоров…

– Ну правильно, а что я должен был говорить? Сам же начал эту тему. А я испугался и давай поддакивать. Сейчас вон жизнь какая: начни хвалить ментов, тоже можешь в лоб получить. Ругаешь…

– Вылазь, говорю, – настаивал Степан, но голос его звучал уже мягче.

– Ну куда я вылезу? – жалобно произнёс Гриша. – Там я хоть на остановке стоял, а тут чисто поле. Командир, ну извини меня, дурака. Я думал, вы приблатнённые какие-то. Вот и решил поддакнуть. Честно говорю. Не веришь? Хошь, паспорт покажу. Я нормально к милиции отношусь. Можешь запрос в зону сделать, я там активистом был, администрации помогал, опасных преступников выявлял. Я же говорю тебе, случайно попал в зону. Ну прости, начальник, – взмолился Гриша. – Я больше не буду… пожалуйста, гражданин начальничек…

– Ну и хитрожопый ты, Гриша, – вдруг рассмеялся Степан. – Ладно, поехали! На первый раз прощаю. Никогда больше так о ментах не говори, понял?

– Вот тебе крест, гражданин начальник! – Гриша перекрестился. – Сам не скажу и другим не дам.