Михаил Самарский – Двенадцать прикосновений к горизонту (страница 27)

– Он на учёбе, – нашёлся я, – не может сейчас говорить…

Старого человека, по-моему, обмануть невозможно. Он только сделает вид, что не обманут. Мне кажется, баба Фрося всё поняла.

Прикосновение десятое

Если бы так можно было выразиться, сказал бы: «бабушкинское утро». Не успел я отключить телефон, как на дисплее нарисовалась моя бабушка.

– Здравствуй, сынок.

– Здравствуй, ба, – отвечаю.

– Не разбудила?

– Нет, уже встали. Завтракаем.

– Приятного аппетита. А что ж ты, сорванец, уехал, и ни слуху ни духу? Ни разу не позвонил. – Голос Лилии Степановны дрогнул.

– Бабуля, извини, пожалуйста. Не хотел вас тревожить, думал, может, устали от меня, – соврал я.

– Вот дурачок, – всхлипнула бабушка, – да что ж ты такое говоришь? Ну приедешь домой. Приедешь, я тебе дам…

Угрозы Лилии Степановны всегда меня смешат. Она так говорит, будто и впрямь по приезде домой меня ожидает такая взбучка, что сто раз подумаешь, ехать или нет. На самом деле при встрече бабушка забывает о своих грозных обещаниях и только гладит меня по голове да норовит расцеловать. Дети всегда после стариковских поцелуев утираются, а старики обычно обижаются. Но моя бабуля не обижается. Она так и говорит: все дети после наших старческих слюней утираются, чего на них обижаться, да мы и сами такими же были когда-то. Я же говорил вам, моя бабушка ещё тот философ.

– Бабушка, ты извини, я долго не могу говорить, тут Юрке кое-чем нужно помочь, – снова соврал я.

– Ну ладно, хорошо, не буду тебе мешать. Смотри там, будь осторожен.

– Пока, – сказал я и отключил телефон.

Баба Фрося сделала вид, что разговор мой не слышала, хотя мы с ней вдвоём сидели за столом.

– Так, ну что, Миша, пора и в дорогу, – предложила баба Фрося после завтрака. – Пошли на трассу, иначе ты и к Новому году не доберёшься до своей невесты. Вот тебе тормозок собрала. – Она протянула мне два пакета.

– Что ещё за тормозок? – удивился я, впервые услышав такое странное слово.

– Эт мы так паёк называем, – пояснила бабушка, – когда человек на работу идёт или в дорогу собирается.

– Это такой паёк? – рассмеялся я. – Два мешка? Да вы что, бабушка? Слон я, что ли?

– Тормозок в одном пакете, во втором – гусак.

– Кто? – оцепенел я. – Какой ещё гусак?

– Да ты не волнуйся, милок. – Баба Фрося махнула рукой. – Отличный гусак. Свежайший, я сегодня утром его зарубила, пока ты спал. Жирненький такой, просто загляденье. Отдашь хозяйке, она ему яблочек в попку напихает, – весело рассмеялась бабуля, – да в духовочке запечёт – пальчики оближешь. Это тебе на Новый год.

– Бабулечка, миленькая, спасибо вам, конечно, но, пожалуйста, оставьте гуся себе. Куда я его?

– И не подумаю! – Баба Фрося даже притопнула ногой. – Ты что? Как это себе? Да у меня этих гусей на полдеревни хватит. Прекрати. Говорю же: это мой подарок на Новый год. И ничего не хочу слышать.

– Да вы поймите, бабушка, – пытался я переубедить старуху, – я ведь не домой еду, а в гости. Понимаете?

– Эх, дурачок ты, Мишка. Так вот в гости и нужно с гусем приходить. Тем более по нонешним-то временам. Тебе только спасибо скажут. Кто ж в Новый год от гуся откажется? Ты часам к пяти-шести сегодня доберёшься в Ростов. Так что птицу три раза успеют зажарить к праздничному столу. Бери, бери, не сопротивляйся.

Ну что ты поделаешь с этой бабулей? Гуся я засунул в рюкзак, который сразу округлился и стал походить на настоящий рюкзак туриста. А пакет с тормозком пришлось нести в руках. Добравшись до трассы, я стал всматриваться в номера машин. И вдруг прямо у меня над головой раздался знакомый голос:

– Миха! Ты, что ли? Твою мать! Ты ещё не доехал?

Я поднял голову и увидел дядю Федю. Вы не представляете, как я обрадовался. Словно отца родного встретил. Хотя, думаю, сравнение я привёл не совсем удачное. Если бы я тут действительно вдруг встретил своего отца, мне было бы не до «обрадываний». Вы же понимаете.

– Дядя Федя, здравствуйте! – Кинулся я к нему и с силой пожал протянутую руку. – Да вот, всё никак не доеду. То одно, то другое.

– Пацаны ещё позавчера должны были привезти тебя в Воронеж. Что случилось?

– Я сюда только вчера вечером попал, вот переночевал у бабушки. – Я кивнул в сторону бабы Фроси.

– Это кто? – тихо спросила у меня баба Фрося.

Но водитель расслышал вопрос и ответил вместо меня:

– Он со мной выезжал из Москвы, а я по дороге сломался. Вот я его и пересадил ещё позавчера днём на легковушку. Думал, что он уже в Ростове давно, а он на полпути застрял. Ну что стоишь? – крикнул он мне. – Залазь, поехали. Или ты Новый год на дороге собрался встречать?

– Нет, – рассмеялся я и обнял на прощание бабу Фросю.

Она прижалась ко мне и вдруг расплакалась, словно и впрямь родного внука провожает.

– Ну что вы, бабушка Фрося, – погладил я её, – не плачьте. Хотите, я буду к вам в гости заезжать, когда будем с родителями здесь проезжать?

– Да что ж ты спрашиваешь, Мишенька? – всхлипнула она. – В любое время суток заезжай. А если дома нет, то я либо здесь, на базаре, либо у Дуси дома.

Распрощавшись с бабой Фросей, я стал забираться в кабину.

– А это что у тебя за пакет?

– Тебя как зовут-то, милый? – вдруг спросила баба Фрося у водителя.

– Фёдор!

– Эт, Федя, я тормозок собрала. Так что не побрезгуйте, откушайте в дороге. Всё свежее, домашнее.

– Спасибо, мать, не побрезгуем, всё скорее домой доберёмся. Счастливо, даст бог, свидимся.

– Ежели часто здесь ездишь, то свидимся. Я тут, на рыночке, приторговываю. Птицей, яйцами. Так что заезжай. У меня недорого, зато всё икологичное.

Двери захлопнулись, мы громко рассмеялись.

– «Икологичное», – передразнил Федя. – Ты как к ней попал, к этой икологичной бабульке?

– Вчера приехали уже поздно: задержались…

– Ни хрена себе, – он покачал головой. – Как же так? А почему?

– После того как мы от вас уехали, пацаны решили заехать на Куликово поле.

– Зачем? – удивлённо спросил Федя.

– Посмотреть, – пожал я плечами. – Да мне и самому идея понравилась. Всё-таки место историческое…

– Ну а потом?

– Потом по дороге автомобиль легковой помогали вытащить. Пока вытаскивали, темнеть начало. На трассу выехали, зашли в кафе перекусить, а там Андрей свою подружку встретил, та предложила у неё переночевать. Баня, пиво, водка и всё… И только вчера после обеда выехали. Сюда приехали снова ночью, – я вздохнул.

– Всё ясно, – ухмыльнулся Фёдор. – Парни загуляли. Ну ничего, сегодня будем дома уже. Не переживай. Тебя-то хоть не обижали? Всё нормально?

– Нет, никто не обижал. Они нормальные ребята. А вы знаете, кем они работают? – спросил я и, не дожидаясь ответа, выпалил: – Барсеточниками.

– Крадуны, что ли? – рассмеялся мой собеседник. – Они, сволочи, у меня как-то сумку спёрли.

– Кто? – воскликнул я.

– Ну, барсеточники эти. За ними глаз да глаз нужен.

– Они что, и здесь, на трассе, есть? – удивился я.

– Да где их нету? Полно…

– А я думал, они только в больших городах промышляют.

– Ага, – покивал головой Федя, – в городах. У меня напарник на минуту вышел минералки купить, эти сволочи стекло ему разбили и сумку с вещами упёрли. Домой ехал с плёнкой полиэтиленовой вместо стекла. Представляешь, зимой без окна. Хоть бы, скоты, головой думали. Летом ещё ладно, но зачем же вы зимой стёкла бьёте?