Михаил Самарский – Божественные приключения кота Сократа в Австралии (страница 9)

После того, как с завтраком было покончено и мужчины принялись наводить порядок на кухне, мы с Борзини устроились перед стеклянными дверями, выходящими на бассейн. Змей улегся в свою любимую позу, свернувшись буквой «зю», положил голову на тело и уставился немигающим взглядом на улицу, а я, как и положено, умывался после еды. Не знаю, почему ему дурно пахнет от меня, если я умываюсь несколько раз на дню. По-моему на нашей планете нет чистоплотней животного, чем коты.

– Везет тебе, – со вздохом сказал питон, – сейчас поедешь город смотреть, а мне опять здесь торчать одному. Я каждый раз вечера жду, как праздника, когда вернется Тревор и мы пойдем гулять.

– А почему он не оставляет тебя на улице вместе с Альбертом? – поинтересовался я, – он же говорит, что ты не убежишь.

– Я то не убегу, – хмыкнул Горыныч, – но он боится, что на меня могут птицы напасть. Ты думаешь, только я на них охочусь? – он стрельнул в меня глазами и стыдливо потупил взгляд, – однажды я пошел в гости к Альберту и нарвался на стаю сорок. Откуда они взялись, мы так и не поняли. Никогда раньше их не было на нашем участке. Стоило мне только заползти на дерево, они набросились на меня, как сумасшедшие и давай щипать клювами. Я только и успевал отбиваться от них, шипел так, что голос сорвал и хвостом махал, как саблей. Конечно, с одной я бы запросто справился, но что можно сделать с целой бандой чокнутых птиц? По другому их не назовешь, – вздохнул питон и снова продолжил: – если бы не коала, они порвали бы меня на ленточки. Я хотел уползти от них, но они не давали мне этого сделать, Альберту даже пришлось сбросить меня с дерева, ну а там уже Тревор отбил меня у них. Всю шкуру попортили, сволочи, – со злостью прошипел он, – в общем хозяин понес меня в дом, а птицы снова вернулись на дерево. Возможно, они претендовали на жилье Альберта? Уж не знаю, что он им сказал, я лишь слышал, как он рычал, но после того случая сороки больше не показывались здесь. Это только с виду коала милый зверек, а на самом деле он за свою территорию порвет любого. Вот поэтому Тревор и не оставляет меня на улице, да я и сам, если честно, не хочу, мне в доме гораздо спокойней, – признался Борзини, – правда скучно немного, но уж лучше скучать, чем так веселиться.

С пернатыми воровками я так близко не сталкивался, а вот с воронами было дело. Они ни чем не лучше, чем сороки. Помню, как однажды вороны украли у меня рыбу, которой угостила меня Татьяна Михайловна. Хотя угостила это громко сказано, если бы я не выпросил, фиг бы она сама дала. Так вот наглые пернатые мало того, что в буквальном смысле слова вырвали у меня изо рта того карасика, так еще и раскидали по всему двору мусор из ведра, куда хозяйка выкинула рыбные отходы. Догадайтесь с трех раз, кто остался виноватым за тот погром? Конечно же я, потому что когда Татьяна Михайловна снова вышла на улицу, я остался один во дворе, а птиц уже и след простыл (*Кот Сократ выходит на орбиту).

– Не понимаю, почему меня все бояться, – ухмыльнувшись, продолжил питон, – по сравнению с некоторыми, я просто ангел. В нашей стране такая живность водится, которую бояться все: и звери и люди. Знаешь, кто это? – спросил он.

– Крокодил? – предположил я.

– Да он божий одуванчик по сравнению с ним, – фыркнул Горыныч.

– Тогда кто? – я в недоумении уставился на него.

– Черная вдова, – прошипел змей и то ли мне показалось, то ли это так и было на самом деле, он поежился, словно от страха.

Вот тебе раз, оказывается питон тоже может кого-то бояться и не только сорок.

– Это еще кто такая? – не понял я.

– Маленький паучок, размером чуть больше клопа, но его смертельный яд убивает любое живое существо за несколько минут. Хочешь дам совет? – он бросил на меня взгляд и, не дожидаясь моего согласия, тут же продолжил: – опасайся пауков, особенно маленьких и если вдруг когда-то увидишь песочные часы – беги.

– Что за песочные часы? – снова не понял я.

– Когда увидишь – поймешь, – ответил Борзини.

Теперь я поежился от того, что мне стало не по себе. Да что же это за страна такая, где змеи живут в домах, чокнутые сороки нападают целыми стаями, а яд какого-то маленького паучка может убить любое живое существо. Я вдруг вспомнил, как Татьяна Михайловна всегда говорила, что мечтает жить в теплой стране. Уж лучше я всю жизнь буду лапы морозить, чем иметь таких соседей. Быстрей бы уже закончилась эта выставка, да мы поедем домой. Но какое-то внутренне чувство настойчиво твердило, что это произойдет нескоро. Чует мое кошачье сердце, эта командировка, как и предыдущая, не пройдет спокойно. Дай бог, чтобы закончилась благополучно…

* * *

После того, как с уборкой было покончено, люди наконец то засобирались по делам. Хотя какие дела у нас с Колумбом? Это Тревору предстояло целый день провести на работе, а мы ехали пошататься по городу, да посмотреть, как австралийцы живут.

Судя по тому, как Борзини забрался в одну из кадок с пальмой, обвил телом ствол и уснул, ну или сделал вид, что уснул, я понял, что змей не сильно расстроился по поводу нашего отъезда. Видимо, он уже привыкший к одиночеству. Хм, а разве можно к нему привыкнуть? Мне кажется, будь я на его месте, я бы уже сошел с ума от тоски. Все таки, как хорошо, что у меня большая семья. Я практически никогда не бываю один дома, а если и бываю, то воспринимаю это как подарок судьбы. Еще бы, ведь у меня появляется возможность отдохнуть от людей.

Колумб прихватил рюкзак и фотоаппарат, ну а куда ж без него, и мы вышли из дома. Весёлое ласковое солнце играло на лёгкой ряби бассейна, а тёплый ветерок доносил сладковатый аромат чужеземных цветов. От тишины, царившей вокруг, казалось можно оглохнуть и только изредка ее нарушали людские голоса, да задорный щебет местных птиц.

Мужчины направились к гаражу, куда накануне вечером Тревор поставил машину, а я решил поздороваться с Альбертом и побежал к дереву.

– Сократ, ты куда? – услышал я вслед голос Колумба. Слава богу мой компаньон сообразительный товарищ, он сразу догадался о моих намерениях и не стал больше задавать глупых вопросов, – давай только не долго, а то Тревор из-за тебя на работу опоздает, – попросил он.

Нет, вы это слышали? Сами все утро кофий распивали, да языками чесали, а меня теперь хотят крайним запустить. Совсем совести нет у людей. Вечно норовят переложить свою вину на меня.

Я задрал голову вверх и разглядел на одной из веток коалу. Обхватив ее лапами, он дрых, как сурок.

– Эй, Альберт, – позвал я, – здоров, дружище.

Ветка закачалась, зашелестела листва и оттуда послышалось недовольное ворчание.

– Это кто там расшумелся и нарушил мой мыслительный процесс?

Вот тебе раз. Я то думал мохнатый спит, а он оказывается пребывает в задумчивости. Хм, это ж надо придумать такое обоснование безграничному сну.

– Это я, Сократ, – напомнил я на всякий случай и принялся чесать когти о дерево.

Я мечтал об этом с самого утра, но от греха подальше не стал этого делать в доме. Я же помню, как ругается Татьяна Михайловна, когда видит, что я шлифую маникюр о диван или кресло. В такие моменты, мне кажется, она готова съесть меня живьем, при чем без соли и перца. Наверняка, Тревору тоже не понравится, если я стану покушаться на его мебель.

– Ты думаешь, я за ночь забыл как тебя зовут? – фыркнул зверек.

– Да нет, я так не думал, – приврал я.

Признаться честно, пока бежал, у меня проскочила такая мыслишка. Он же соня, еще та, мало ли, может заспал все, что было вчера. Я же забыл за ночь о существовании Горыныча.

– Ну ты чего там торчишь? Поднимайся ко мне в гости, – пригласил Альберт, – надеюсь, по деревьям лазать умеешь?

– Уметь то умею, – ответил я, – но, к сожалению, у меня нет времени. Мы с Колумбом сейчас уезжаем, а я вот решил зайти поздороваться с тобой перед отъездом.

– Спасибо, что не забыл обо мне, – поблагодарил коала и попросил: – погоди минутку, я сейчас спущусь.

Пока он карабкался по дереву, я смотрел на него на него и думал: «Кого же он мне напоминает?». И вдруг меня осенило. Зверек походил на электрика, ну того, который лазает по столбам, цепляясь за него специальными приспособлениями, надетыми на ноги. Только в отличии от него, коала цеплялся за ствол не металлическими когтями, а своими собственными.

Какого же было мое удивление, когда он предстал передо мной с веткой эвкалипта в зубах. Видимо, коала и правда не может жить без него, раз ни на минуту не расстается.

– Вот держи, – он протянул ее мне, – принес тебе угощение на дорожку.

Верите, я аж оторопел от его предложения. А может Альберт из тех, до кого, как до жирафа, доходит на третьи сутки?

– Так я же сказал, что не ем растительность, – напомнил я, – или ты забыл?

– Да ничего я не забыл, – отмахнулся он, – я еще молод и провалами памяти на страдаю. Просто я не мог прийти к другу с пустыми лапами, а больше мне не чем тебя угостить. Ну ты возьми на всякий случай, вдруг есть захочешь, пожуешь листочек. Эвкалипт свежий, только что сорванный.

Не знаю почему, но мне вдруг стало жутко неудобно отказаться, все ж таки он от чистого сердца принес мне угощение. Наверняка у вас тоже такое бывает когда вам кто-то что-что дает, вы понимаете, что вам эта вещь нужна, как телеге пятое колесо, но отказаться не можете, потому что не хотите обидеть человека. Вот так же и я. В общем мне ничего не оставалось делать, как принять подарок. Я взял ветку в зубы и чуть не задохнулся от лекарственного запаха. Господи, как он ест эту гадость? Неудивительно, что все звери шарахаются от коал, как черт от ладана.