Михаил Самарский – Божественные приключения кота Сократа в Австралии (страница 8)

Конечно же я понял, что под похожестью, он подразумевал не внешнее сходство, а то, что мы оба охотники и несмотря на это решил его подначить:

– Ты же страшный, как Кощей Бессмертный, а я очень даже привлекательный кот.

– Тоже мне красавчик нашелся, – обиженно фыркнул змей, – красота понятие относительное. Для тебя я страшный, а для моего хозяина красивый. Ровно, как и ты для меня чучело огородное, а для твоего человека, наверное, ты самый лучший. И вообще, когда я говорил, что мы с тобой похожи, я имел в виду…, – не договорил он.

– Да понял я, понял, что ты имел в виду, – перебил я его, – я не дурак.

– Ни фига ты не понял, – Горыныч грустно вздохнул, – просто я имел ввиду, что мы можем стать друзьями. Мой единственный приятель это Альберт, но с ним дружить, все равно что с эвкалиптом. Он же спит целыми днями, а мне иногда так хочется с кем-то поговорить по душам, вот как с тобой сейчас. У наших соседей есть собака, пушистая белая болонка. Однажды она забрела к нам на участок, мы тогда с хозяином гуляли на улице, я на лужайке загорал, а он у бассейна книгу читал. Я так обрадовался ее появлению и решил с ней подружиться. Ты бы слышал, как она заверещала, когда я подполз к ней. Честное слово, я думал, оглохну, а хозяин чуть с лежака не свалился. Собака бежала к себе домой так, что только пятки сверкали. Я вот думаю, может я и правда страшный, раз меня все боятся? – он снова вздохнул.

Вот уж никогда не думал, что мне будет жаль краказябру. Я вдруг представил себя на его месте. Наверное, это очень неприятно, когда тебе хочется дружить, а от тебя все шарахаются, как от чумы.

– Ну не очень симпатичный, – уклончиво ответил я, – но ты же сам говоришь, что понятие красоты относительное. Тогда какая разница, как ты выглядишь для всех остальных, главное для Тревора ты красивый. А другие боятся тебя, потому что вы, змеи, запятнали свою репутацию. То душите, то глотаете, то жалите.

– Так мы же хищники, – возразил он и добавил: – но я-то хотел с ней познакомиться.

– А откуда ей было знать? – хмыкнул я, – я когда первый раз тебя увидел, тоже не знал, что у тебя на уме. А насчет того, чтобы быть друзьями я не против, – вернулся я к прежнему разговору, – вот только мы у вас ненадолго, всего лишь на десять дней, пока выставка не закончится.

– Кстати, я слышал разговор людей на кухне, – вспомнил Борзини, – Тревор сказал, что эта ваша выставка начнется через два дня, а пока у вас есть возможность посмотреть город. Ладно, пошли, а то они уже заждались тебя, – спохватился змей. Он в мгновение ока распрямился и, извиваясь, пополз из комнаты.

Червяк, он и в Африке червяк. Глядя на него, мне вдруг вспомнилось, как однажды я смотрел по телевизору соревнования гимнасток. Во время выступления они махали ленточками на палочках, при этом еще умудрялись выполнять различные пируэты. Наверняка, вы сейчас подумали, к чему это вдруг Сократ приплел гимнасток? А к тому, что движения змея напоминали мне танец тех самых палочек. Но еще интересней было смотреть, как Борзини спускается по лестнице. Он делал это не как все нормальные люди и звери. Змей обвил перила, как лиана и потянулся по ним гармошкой. Вот кому надо служить в цирке. Таких эквилибристов днем с огнем не сыщешь. Человек паук и рядом не стоял.

Когда мы нарисовались на кухне, Тревор и Колумб завтракали за столом, сидя друг напротив друга. В нос ударил умопомрачительный запах яичницы с беконом. В том, что у людей на завтрак это блюдо лично у меня не было сомнений. Его запах я узнаю из тысячи, даже несмотря на то, что у нас в доме оно готовится редко, а если и жарится яичница, то без бекона. Моя хозяйка, убежденная сторонница правильного образа жизни, считает его не здоровой пищей. А как по мне, так жаренный бекон эта самая что ни на есть здоровая, полезная и очень даже вкусная еда. Я бы мог ею питаться на завтрак, обед и ужин, да и на полдник не отказался бы проглотить. И только когда Татьяна Михайловна куда-то уезжает Петрович устраивает себе праздник живота. Бывает, что и нам с Пухой перепадает по кусочку этого невероятного лакомства.

Змей высунул язык и давай сканировать воздух.

– Как пить дать яичница с беконом, – со знанием дела заявил он, озвучив мои мысли.

– А ты откуда знаешь? – я удивленно глянул на него.

– Хм, – ухмыльнулся Горыныч, – так мой хозяин чуть ли не каждое утро ест ее на завтрак. Я этот запах знаю наизусть.

Оказывается не только у меня не было сомнений, что люди едят на завтрак.

– У тебя прямо нюх, как у собаки, – хмыкнул я.

– Не знаю, насколько хорош он у собаки, а у меня обоняние очень тонкое и острое. Когда Тревор привозит мышей, я слышу их запах еще когда он даже в дом не вошел.

Наконец заметив нас, мужчины оторвались от своих тарелок.

– Вовремя ты, Сократ, прибыл, – улыбнулся Андрей, – а то я думал поеду на экскурсию по городу без тебя. Ты так крепко спал, что даже ухом не повел, когда я уходил из комнаты.

Я запрыгнул на соседний стул, поставил лапы на стол и заглянул в его тарелку. Должен же я убедиться, что мои предположения оказались верными. Представляю, как бы верещала Татьяна Михайловна, если бы увидела мое поведение. В отличии от нее, Андрей позволял мне подобные вольности. Мое чутье, как обычно, не подвело – на тарелке лежала аппетитная яишенка с поджаристыми полосками бекона. Увидев блюдо, я невольно сглотнул. Вроде ужинал, а такое чувство будто не ел сто лет. Не понимаю, как Горыныч питается два раза в неделю.

– Будешь? – Колумб кивнул на тарелку.

Хм, нашел что спросить? Где ты видел кота, который откажется от яишенки, да еще и с беконом? Я ткнулся в его руку и потерся о плечо, что означало: «Давай делись, вопросы будешь задавать потом».

– Понял, – усмехнулся он и обратился к товарищу: – Тревор, дай какую-нибудь посудину для него.

Пока тот доставал из шкафчика тарелку, Горыныч заполз по ножке стула на его место, свернулся кольцом и, вытянув голову, просканировал языком содержимое его тарелки.

– Я же говорил, что яичница с беконом, – убедился он.

Тем временем австралиец вернулся с посудиной и поставил ее перед Колумбом. Он положил на нее приличный кусок яичницы и разрезал на маленькие кусочки. Все-таки добрый у меня компаньон, никогда не жалеет для меня еды.

– Давай, дружище, наяривай, – он погладил меня по голове и придвинул тарелку.

Какой уж тут наяривай. Я чуть не поперхнулся, когда австралиец, прежде чем снова сесть на свое место, переложил Горыныча… куда бы вы думали? Нет, не на пол и не на диван, а на обеденный стол. Как будто он и не питон вовсе, а какая-то вазочка. И пока тот укладывался, мы с Колумбом с открытыми ртами смотрели, как ловко он это делает. Змей аккуратно растянулся во всю длину, при этом не зацепил телом ни одной посудины, положил голову на столешницу и замер. О том, что он наблюдает за нами выдавали его синющие глаза, бегающие из стороны в сторону. Вы когда-нибудь завтракали с питоном, лежащим на вашем столе? Вот и для меня это было впервые. Я снова представил Татьяну Михайловну и вдруг вспомнил историю, рассказанную Петровичем. Однажды он гулял в парке с детьми и они нашли ужа. Это было в ту пору, когда Димка и Катерина были совсем маленькими, а я так и вовсе еще не родился. Малышне стало жаль змейку и они ничего умней не придумали, как принести его домой. Ну ладно они дети, но он то взрослый мужик, о чем думал – не понятно. В общем, когда они вернулись с прогулки и хозяйка увидела в руках сына змея, она запрыгнула на диван и заверещала во всю горло: «Сейчас же уберите его из дома». И как только они не пытались уговорить ее оставить ужа, она была непреклонна. «Выбирайте: или я, или он», – выдвинула женщина условие. Какой вариант они выбрали, думаю, вы уже догадались. Татьяна Михайловна даже запретила оставлять ужика во дворе и дети были вынуждены отнести его в лес. Сдается мне, если бы она увидела питона на столе, тут бы одним криком не обошлось. Думаю, пришлось бы вызывать скорую помощь. Уплетая яичницу и поглядывая одним глазом на своего нового друга, я вдруг задался вопросом: «Почему змеи наводят такой ужас на окружающих?» Конечно, не на всех, есть такие люди, как Тревор, кто совершенно не боится их. Да и среди зверей находятся такие смельчаки, кто задаст им жару. Но большинство смотрит на них, как на исчадие ада. А может это из-за страха быть укушенным, который заложен на подсознательном уровне и тянется с Библейских времен, когда в роли искусителя выступил дьявол в образе змея?

Остаток завтрака прошел в напряженной обстановке, по крайней мере для нас с Колумбом. Тревор, как ни в чем не бывало, продолжил есть, а у моего компаньона аппетит напрочь отбило. Я понял это по тому, что он положил приборы на стол, отодвинул от себя тарелку с недоеденной яичницей и принялся за кофе. Я его прекрасно понимал. Не очень то приятно есть под прицелом чьих-то глаз. Представьте на минуточку, вы кушаете, а кто-то в это время рассматривает вас, как полотно великого художника, скурпулезно изучая каждую деталь его творения. Думаю, вряд ли вам понравится подобное. Вот так же и нам. К тому же нас рассматривал не человек, а змей, который слыхать не слыхивал ни о каком чувстве такта. Несмотря на то, что мы с ним нашли общий язык, я все еще никак не мог привыкнуть к новому другу. Уж больно вид у него не располагающий. Но, как говорится, друзей не выбирают и не находят, с ними сводит случай, а этот случай нам посылает судьба, а она, как известно, еще та мастерица подбрасывать сюрпризы.