Темноты боится город.
Тишины мотор боится.
Тупики страшны дороге.
Пустоты боится сердце.
Оттого бывают в мире
Бури, смерчи и метели,
Наводненье и пожар,
Потому что в самом деле,
Если выход не найдётся,
Всё взорвётся, оборвётся,
Напряжётся и прорвётся.
Только сердце остаётся
Одиноким и пустым.
«Город маленький обычный…»
Город маленький обычный,
Деревянный и кирпичный,
С переулками кривыми,
Каланчой и домовыми,
Сонный и неторопливый,
С призаборною крапивой,
Всюду непросвет зелёный,
Храм, недавно подновлённый,
Кепку снявший онемелый
Вождь, навек окаменелый…
С палисадами, геранью,
Будто ясный мне заранее
Город, хоть и в первый раз
Вижу я его сейчас…
Посмотрел и уезжаю,
Но, по правде, точно знаю:
Захочу сюда вернуться,
Чтоб душою прикоснуться.
«Не верь про славу никому …»
Не верь про славу никому —
Сам всё узнай о ней.
Она приходит лишь к тому,
Кто равнодушен к ней.
Чем эту женщину прельстить?
Над ней и власти нет,
Она вольготно может жить,
И что ей звон монет?!
Вся жизнь, похоже, ей игра,
Беспечна и вольна,
Ни зла не знает, ни добра —
Победа ей нужна.
Кто ж отвернётся от неё,
Коль всё ж её прельстит,
Потом неверие своё
Ничем не возместит…
«Мне ассонансы – выстрелы в шестёрку…»
Мне ассонансы – выстрелы в шестёрку,
Но полной рифмы тягостен диктат
Порой, пора в строфе уборку
Начать немедля, а не наугад.
И строк пустых рифмованных заплаты
Убрать сейчас же – мусор на костёр,
Чтоб не мешал докучливый кудлатый
Поэзии базарный разговор.
Когда стремятся из души и сердца
Подсказанные Господом слова,
Для них открыта потайная дверца,
Лишь им одним заметная едва.
«Пишу я, чтобы быть…»
Пишу я, чтобы быть,
Живу я, чтобы жить. 
