Михаил Рощин – Семь «самураев» фантастики. Новый формат – 1. Независимый межавторский сборник рассказов (страница 4)
– Скучаешь по своей… девушке? – Эрик подошёл сзади и шутливо толкнул Бранта в плечо.
– Сможешь закинуть меня в прошлое? А оттуда – на одиннадцать лет вперёд, а потом домой, – помолчав с минуту, вместо ответа попросил мужчина. Увидев выражение лица напарника, он добавил: – Брось, от этой машины за три года никакого толка. Хоть какая-то от неё будет польза…
– С ума сошёл? А если нас поймают! – Эрик округлил глаза и провёл рукой по горлу.
– Если нас поймают, тогда что? Отдадут под трибунал? Расстреляют? Людей не хватает, на оперативную работу народ боится идти – нас попросту некем заменить. Сделают выговор, отстранят на пару недель, от силы – месяц, а потом снова кому-то придётся вернуться в прошлое, – Брант нарочито равнодушно пожал плечами. – Зато никто раньше не делал двойной скачок во времени. Если получится, место оператора тебе обеспечено – после строгого выговора и осознания собственной вины, конечно.
Об увлечении Эрика машиной знали все, а должность оператора позволила бы ему подобраться ближе к сокровенным тайнам Маат. Глаза молодого человека загорелись азартом, так что уговорить его на маленькое, безобидное изменение судьбы одного единственного человека не составило труда. Спустя полчаса, обсудив детали, напарники были у пульта управления.
– Там всех зовут на обсуждение новой стратегии, – обронил Эрик лениво, словно делая одолжение присутствующим. Операторы не спешили покидать свой пост и хотели было связаться с руководством, чтобы подтвердить информацию, поэтому он пренебрежительно добавил: – Чтобы в сортир сходить, вы тоже у начальства разрешение спрашиваете? Думаете, я хочу вас развести, чтобы самому отправиться в прошлое и намутить там что-нибудь эдакое? Да бросьте, никто кроме вас в этой штуковине не разбирается. Кроме вас, парни, никто её даже запустить не сможет!
Эрик лгал: он целый год следил за работой операторов и по крохам выпытывал у них информацию о Маат, мечтая однажды попасть за пульт управления. Но руководители проекта не считали нужным тратить ресурсы на обучение новых людей: другой работы на станции хватало, а контактировать с машиной дозволялось только опытным, самым надёжным сотрудникам.
Когда они остались вдвоём, молодой человек метнулся к приборной панели, и его пальцы запорхали над матрицей из иероглифов. Брант забрался на платформу-алтарь, приготовившись ощутить привычный толчок в солнечное сплетение. Он не думал о предстоящей несанкционированной миссии, а вспоминал свою первую встречу с Эриком.
Год назад Брант, терзаемый очередным приступом меланхолии, бродил по развалинам Карнакского храма. Ему нравилось ощущать себя песчинкой среди колонн и обелисков, воздвигнутых в честь фараонов и богов – песчинкой, от которой ничего не зависит. В тот день он заметил стену, которую за тысячи лет почти занесло песком. Свободное время Брант посвящал изучению языков, чтобы во время рейдов быть готовым к сложностям в любой стране, поэтому его внимание привлекли покрывавшие стену надписи. Свидетельства пребывания здесь туристов со всех концов света не отличались оригинальностью: на развалинах древнего святилища побывали Вася, Джон, Пьер, Ганс, Рамиль и многие другие. Теперь на этом месте стоял он – оперативник в радиационно-защитном костюме, а никого из потомков праздных вандалов, должно быть, не осталось в живых. Вдруг Брант заметил одинокую фигуру, бредущую через пустыню, и взял её на мушку, приняв незнакомца за мародёра – так он впервые встретил Эрика. Как выяснилось потом, в самом начале войны семья Эрика укрылась на севере, так что его миновали ужасы бомбардировок и эпидемий в крупных городах. Поймав радиосигнал из Египта, он оставил родной дом и отправился в путь – среди новоприбывших за пять лет юноша забрался дальше всех. «Славный ты парень и настоящий друг», – думал Брант, глядя как силуэт Эрика, склонившегося над приборной панелью, растворяется в мареве временного разлома.
По рассказам Тани мужчина без труда нашёл ближайшую к её дому станцию метро. Когда он вышел из подземки, уже смеркалось. Выяснить, где именно старшеклассница срезала дорогу, оказалось сложнее: под описание подходили два двора, но только в одном из них Брант заметил подвыпившую компанию. Укрывшись в тени домов, мужчина ждал, пока они разойдутся, оставив после себя гору пустых бутылок. Один из молодых людей задержался: парень получил категоричный отказ от единственной девицы в компании, и теперь в голос материл весь женский род, сидя на бордюре и тяжёлым, пьяным взглядом уставившись в точку перед собой. Когда совсем стемнело, он немного протрезвел и решительно направился вслед за товарищами, покинувшими место попойки. Брант перехватил его перед входом в арку между домами:
– Эй, друг! Закурить не найдётся? – окрикнул он молодого человека.
– Не курю и тебе, папаша, не советую, – осипшим голосом ответил парень, окинув незнакомца презрительным взглядом.
«Папаша» неожиданным ударом в челюсть опрокинул юнца на спину, для верности врезал ему ногой по рёбрам и оттащил в нишу к мусорным бакам, где их не могли заметить. Брант методично бил лежащего на земле противника – без особой жестокости, но чтобы тот наверняка не смог подняться без посторонней помощи. «Теперь он месяц-два проведёт в больнице, а, значит, я изменил его жизнь. Вмешался в историю самовольно, без приказа. Что теперь с ним станет? Вдруг я ему жизнь сломал. Какой кошмар», – запоздалая мысль о последствиях содеянного пришла ему в голову, и тут же была сметена волной безразличия к судьбе отморозка. Сначала парень пытался защититься от ударов и сдавлено матерился, но потом затих, и только тогда Брант прекратил его избивать. Он остановился как раз вовремя, чтобы услышать торопливые шаги, отдававшиеся эхом в проходе между домами. Мужчина увидел выходившую из арки худенькую девушку и проследил за ней взглядом до тех пор, пока она не скрылась за углом соседнего дома. Потом он проверил пульс молодого человека, растянувшегося перед ним на асфальте, и, пошарив у него в карманах, извлёк телефон-раскладушку. Брант набрал номер скорой, продиктовал адрес, который прочитал на стене дома напротив, и включил сигнальный маячок на коммуникаторе. Эрик отреагировал мгновенно, и спустя секунду его напарник уже стоял в парке за цирком.
Сегодня была суббота, и Брант весь день проторчал в условленном месте – хотел убедиться, что план сработал. Кофейня снова оказалась переполнена, в разговорах то и дело упоминался вчерашний взрыв на недостроенной станции метро, но Таня так и не появилась. К пяти часам Брант решил, что ждать дальше нет смысла и стал перебирать в уме места, которые девушка упоминала в беседе. В школе и университете больше ей делать нечего, на работе в выходной день – тоже, чтобы проверить её любимые скверы и кафе потребуется слишком много времени. Конечно, он мог приходить в эту кофейню каждый день, неделю за неделей, но в будущем время тоже не стояло на месте, и с каждым часом шансы Эрика быть пойманным с поличным возрастали. Уцепившись за мысль, что на выходных, возможно, молодая женщина посещает мать, Брант спустился в метро и направился к месту своего недавнего преступления.
Он заметил Таню ещё в вагоне, но не сразу узнал её. Брюзгливое выражение на осунувшемся лице, морщины, бесформенный вязанный берет и линялый пуховик – молодая женщина выглядела намного старше своего возраста. В её левую руку вцепилась девочка семи лет с портфелем за спиной, а другой Таня держала за шиворот мальчика дошкольного возраста. Ребёнок увлечённо болтал ногами, задевая ботинком сидевшего рядом пожилого человека. Пенсионер едва сдерживался, чтобы не высказать своё возмущение, но мать ничего не замечала или делала вид, что не замечает. У Бранта засосало под ложечкой при мысли, что он совершил непоправимое. Надеясь, что первое впечатление обманчиво, он вышел из вагона на той же станции, что и женщина с детьми, и на некотором расстоянии последовал за ними по тротуару.
На этот раз Таня не стала срезать дорогу и пошла домой длинным путём. Мальчик непрерывно что-то говорил, а девочка, словно безвольная кукла, молча плелась за матерью. В какой-то момент Бранту пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать, как вдруг Таня резко развернулась, прижав к себе детей.
– Прекратите меня преследовать! – надрывно выкрикнула она, с ужасом уставившись на мужчину. – Я вызову полицию!
Брант остановился и поднял руки, словно она наставила на него пистолет.
– Татьяна, извините, что напугал, – извиняющимся тоном произнёс он, лихорадочно придумывая оправдание: – Вы меня не помните, но мы с вами работаем вместе. В понедельник к нам приедут с проверкой, поэтому в офисе все сегодня на ушах стоят. Они не смогли до вас дозвониться, поэтому просили меня заехать к вам домой и узнать насчёт документов для бухгалтерии…
– Каких ещё документов? С какой такой работы?! Нет у меня никакой работы! – взвизгнула она и стала шарить рукой в сумке. – Я звоню в полицию!
В этот момент рукав пуховика задрался, и Брант отчётливо увидел на запястье свежие кровоподтёки, словно женщине кто-то выкручивал руки, а выше – начинавший сходить синяк размером с мужской кулак. Оперативник не стал дожидаться, пока она выполнит угрозу, и, развернувшись, быстро пошёл прочь.