Михаил Ромм – Последняя среда (страница 5)

было в моем крике кашле и сипе

я терял в стружке деревянных

солдатиков

и глиняных птичек

ой мой край желтолицых лунатиков

лихорадок убийц истеричек

и в колосьях я ловил отголоски

рядом сроки второго Исхода

но я гладко любил строгать доски

и дожил до тридцать третьего года

и пришел человек из пустыни

говорил кто ест саранчу тот спасется

мне послышалось к Отцу иди сыне

я пошел и встретил женщину у колодца

и с места не смог сдвинуться как калека

пока в луже она мыла боты

и стал говорить суббота для человека

а не человек для субботы

у властей сдали нервы

я повис между двух алкоголиков

но с креста я взлетел первый

так что незачем было ломать голени

я спою сверху коляду

брате недужный

ни на кого не глядя

живи как тебе нужно

* * *

Марко спит под боком у верблюда,

как верблюд, неровно дышит утро.

Пригоршни несет оно кому-то

изумрудов, яшмы, перламутра.

Марко снятся кручи да сугробы,

Марко бы поспал еще немного,

но зовет, как Лазаря из гроба,

голос ветра или голос Бога.

Чтобы в Генуе, когда синичка,

как бубенчик, отзовется трелью,

города вдруг вспомнить, женщин, стычки,

как мониста, бусы, ожерелья.

Глядя сквозь тюремные решетки,

причитать, что нас с тобой случайно

жизнь забыла в пальцах, будто четки,

Рустичано, брат мой Рустичано...

САМАРКАНД

я цеплялся за миг тормозя тобой Азия

я колючкою цвета расцарапал зрачок

я забыл по какую я сторону глаза

пыхнув в степь желто-синей горелкою газа

день истек

открываю шершавую дыню

эта мякоть как сладкий наркоз

ворох звезд зажужжит над пустыней

словно рой растревоженных ос

а когда горло улицы хриплой

захлебнется вдруг резкой луной

из-под вяза кудрявые хиппи

будто ангелы выйдут за мной

* * *

так акации крона жестка

возле дома из глины и мела

по земле шарит жилистой тени рука

подбирая закатную мелочь

с хриплой степи цвета сносит прочь

гонят мрака стада катят ветра колеса

черным медом течет самаркандская ночь