Михаил Ромм – Последняя среда (страница 7)

ты снизу глядишь в высоту:

там в небе лазурном летит самолет

и поезд бежит по мосту.

Внизу поездов непрерывен черед,

здесь хватит железа и так-то.

Но в небе чугун из ковша кто-о льет,

и с неба спускается трактор.

А девушек руки срывают плоды

зеленых полуденных яблонь,

и в ласковом свете лепечут сады

и думаешь – рай тебе явлен.

И ты под сияньем небесных даров

идешь в мельтешенье и шуме...

В блокаду их делал Фролов.

Он сделал и умер.

ДОРОЖНАЯ

Безъязыкие земли, глухая судьба,

ковыли, украины, россии...

Горький пот утираешь со лба,

долго поезд стоит у столба,

затяжных перегонов мессия.

Забивает зрачок неподвижная ширь,

степь да степь неподъемна для глаза.

Водокачка, забор, КПП и пустырь —

край родной, узнаю тебя сразу.

Но едва теплый солнечный прут

сдвинет туч запыленные шторы,

сразу жить соглашаешься тут,

сразу сердце несется, как скорый.

Свежий ветер во весь разворот

да лазури удавшийся отжиг —

и короткая радость цветет

на усталой одежде прохожих.

ВРОДЕ ЗАПОВIТА

прабабушка моя рожденная на Днепре

отдыхает в земле предгорий

я же когда умре

хочу видеть море

в каталонскую лег бы степь

сетками разгороженную

под прибоя бас чаек рэп

оригинал тоже мне

* * *

ты думал что жить ты должен всегда

что добрый отец твой за облаками

но вот тебя настигает беда

и за тобой задвигают камень

и все разговоры про вечность обман

ты лишь передатчик курьер генокода

и ты обвисаешь как влажный туман

и в нем бредешь над свинцовыми водами

и ты заключаешь со смертью завет

пускай в глазах у ней коршуны кружат

но там за камнем движенье и свет

и ты берешь и выходишь наружу

СОЛНЕЧНЫЙ ЗАЙЧИК

Вчера я пошел в театр.

Попросил сын —

надо поддержать молодых актеров.

Играли Булгакова: «Бег».

Актерам в лучшем случае

было по двадцать пять.

И харАктерность не заслоняла сути происходящего.

Пьеса выходила страшная.

Стоп! – сказал я.