Михаил Родионов – Кольцо Баюма. Безликие. Книга 4 (страница 9)
– Это один из них, господин. Я встречал его на рынках в городах, которые находятся недалеко от границ римской империи. Он приведет нас куда нужно. Жаль, что захватили только одного, но ничего, он нам все расскажет.
Легат подошел к центуриону:
– Хорошая работа. Все, кто участвовал в этом захвате, будут отмечены по возвращении в Рим.
Центурион наклонил голову и встал на одно колено, Шати и еще несколько разведчиков последовали его примеру. Пленника увели, и встретиться с ним Шати пришлось только через двое суток. Командир разведки вызвал к себе своего подчиненного и устало отдал распоряжение:
– Там, в караульном помещении, висит наш речной друг. Сходи и поработай с ним, а я посплю немного, но смотри у меня, не переусердствуй там. Он нам нужен живой. Можешь не заставлять его говорить – просто дай понять, что когда появится центурион, то он должен будет заливаться, как соловей.
– Я понял.
– Все, иди…
Шати прошел через лагерь, где солдаты тщательно наводили чистоту, и вошел в небольшое помещение, которое служило наблюдательным пунктом, на первом этаже которого находилось караулка. Здесь был отгорожен угол, завешенный темным плащом. Откинув занавеску, разведчик оглядел пыточную. Тут он был впервые, и общая атмосфера неприятно поразила его. Вдоль стен сидели и лежали несколько человек. На стенах торчали металлические крюки, а в углу стояла бочка, из которой торчали железные орудия пыток. Нужный человек висел, привязанный за руки под потолком, и, судя по его состоянию, жить ему оставалось не так уж и долго – до того момента, как он выложит все, что нужно легату, и на этом его мучения должны были закончиться.
Шати был в пыточной не больше часа, когда туда ворвался центурион с вытаращенными от негодования глазами:
– Ты чего творишь? Тебе же сказали, что он живой нужен… Он говорить сможет? Он вообще еще соображает или уже нет?
– Да я просто… Я же пугал только…
– Пугал? А ну вон отсюда… Завтра легат сюда пожалует, а ты натворил дел… Чтобы я тебя больше здесь не видел… Ты всех переломал, что ли? Так, у этого ребра сломаны… У этого рука… Здесь челюсть… Тебе же сказали, только с одним поработать, зачем ты остальных-то изувечил? Тебе мало одного? Живодер… Ладно с этими, их хоть сейчас можешь прибить, но новенького-то зачем?
– Случайно, не рассчитал немного…
– Под арест в яму, на трое суток…
– Да, командир…
– Ты еще здесь?
Через пять минут Шати уже сидел в глубокой яме. Она частично была заполнена водой, и ледяная жижа под ногами мгновенно высасывала все тепло человеческого тела. Рядом с ним находились еще двое наказанных. Они здесь были уже больше суток и, судя по всему, сил на борьбу за выживание у них уже не осталось, так как они оба сидели в жидкой грязи и не проявляли никакого интереса к жизни. Тем, кто сидел в яме меньше трех суток, еда и вода не полагались, поэтому рассчитывать на горсть каши, которую ежедневно выдавали в качестве суточного продовольственного пайка, им не приходилось.
Но судьба в очередной раз улыбнулась разведчику. Судя по всему, пленный все-таки заговорил, но заговорил на совершенно незнакомом для римлян языке. Он повторил несколько слов, но его никто не смог понять, и ради этого было объявлено срочное построение всего легиона. Вдоль строгих ровных рядов прохаживались командиры и произносили непонятные слова в надежде, что кто-нибудь из солдат сможет понять этот «проклятый» язык, но легион молчал. Этот пленный варвар говорил на таком непонятном языке, что казалось, можно было сломать язык, выговаривая эти непонятные звуки. Когда легата уже покинула последняя надежда на положительный исход этого общего собрания, откуда-то из-под земли до него донесся еле слышный хриплый голос:
– Я знаю этот язык.
– Кто это сказал? Выйти из строя…
– Я не могу…
– Выйти из строя – это приказ!
– Я в яме, господин, наказан.
– Немедленно вытащите его оттуда…
Через несколько секунд Шати уже стоял перед легатом, вернее даже не стоял, а сидел на земле крепко обняв свои колени. С ног до головы измазанный грязью, вдобавок сильно трясущийся от дикого холода, он дрожащими губами начал оправдываться:
– Я в яме сидел, господин…
– Неважно. Ты сказал, что понимаешь этот язык.
– Да, господин. Это язык северных народов. Я знаю его.
– И что значат эти слова?
– Он спрашивает, что мы хотим от него.
– Ну, тут нетрудно было и догадаться… За мной…
Легат в сопровождении старших офицеров и охраны проследовал в караульное помещение, и Шати еле успевал за ними, с трудом перебирая полусогнутыми замерзшими ногами. Когда он вошел в пыточную, то пленник уже не висел под потолком, а лежал на полу и тяжело дышал.
– Спроси его, кто он такой и откуда родом…
Шати перевел вопрос. Пленник от неожиданности вздрогнул (это заметили все) и начал говорить, но Шати перебил его. Немного поговорив, разведчик доложил:
– Он сказал, что очень далеко отсюда его страна и до нее трудно добраться. Но если мы обеспечим ему хорошие условия, то он готов нам показать дорогу.
– А с чего это вдруг он решил, что мы ищем его страну?
– Я ему сказал, что мы ищем его страну.
– Тебя кто просил языком трепать? В яму его, немедленно…
Не успел Шати и глазом моргнуть, как двое крепких охранников схватили его подмышки и водворили обратно на место отбывания наказания… На этом его счастье закончилось, но уже на следующее утро его снова вытащили из импровизированной тюрьмы.
– Будешь говорить только то, что тебе скажут, иначе сгниешь в яме, ты понял?
– Понял…
– Спроси, где конкретно находится его страна и сколько там проживает людей.
Шати добросовестно все перевел, но неожиданно пленник перестал говорить и демонстративно отвернулся.
– Он не будет отвечать на вопросы, пока мы не создадим ему подобающие условия. Он сын одного из уважаемых людей его страны и требует, чтобы мы обращались с ним соответствующе, тогда он ответит на все наши вопросы.
– Хорошо, скажи ему, что он получит все, что ему причитается по его чину…
Через двое суток лагерь был свернут, и легион отправился дальше. Теперь у легата было гораздо больше надежды, что поход закончится грандиозным успехом. Захваченный пленник выдавал любую информацию по первому же требованию своих новых хозяев, и командование теперь планировало по возможности ускорить свое триумфальное возвращение с царскими дарами в Рим.
Шати теперь всюду находился рядом с пленником. Во время длительных переходов они шли рядом и о чем-то разговаривали. Было видно, что молодой человек очень побаивался своего сопровождающего и каждый раз испуганно вздрагивал, когда тот к нему обращался. Эта неразлучная парочка всегда находилась в середине отряда под пристальным вниманием личной охраны легата. Для уточнения некоторых деталей их иногда вызывали к себе высшие командиры раз в день, а иногда и раз в неделю, поэтому они могли чувствовать себя более-менее свободно.
Все шло своим чередом, и легион римских солдат преодолевал один за другим километры трудных дорог по лесам. Здесь уже не было городов и поселений, поэтому последнюю часть пути они шли без кровопролитных битв и потерь. Легат был опытным командиром, и это долгое затишье его теперь сильно настораживало. Ему было проще пробиваться с боями сквозь гущи врагов, чем вот так вот свободно идти и не знать, откуда может прийти беда. Как он и предполагал, неприятности не заставили себя долго ждать…
Однажды утром ему доложили, что проводник, который должен был вывести их на какую-то сказочную каменную дорогу, которая была прямой, как стрела, и соединяла два города, битком набитых золотом, умер… Просто умер. Он лег вечером спать после отбоя, а утром не встал с подъемом. Врачи констатировали смерть во время сна от остановки сердца. При более тщательном осмотре они обнаружили на его подошве две едва заметные маленькие красные точки. Это вполне мог быть след от укуса какого-то неизвестного насекомого или змеи. На этом следствие было закончено, и другие версии уже не рассматривались. Теперь самым ценным человеком в лагере оставался пленник. Он в очередной раз ткнул пальцем в карту перед легатом и сделал шаг назад:
– Здесь…
– Прошлый раз ты показывал немного правее.
– Если идти правее, то там дорога лучше, но по времени это займет еще пару месяцев.
– Хорошо. Если твои данные не подтвердятся, то ты будешь умолять меня о смерти, но я не сделаю тебе такой милости…
– Мне нечего скрывать, вы ведь отпустите меня, когда мы придем домой?
– Конечно, отпущу, только переговорю с вашим вождем или кто там у вас, и сразу же отпущу…
– Мой отец заплатит вам много золота за то, что вы сохраните мне жизнь.
– Я знаю… Теперь можешь идти.
Пленник вышел из палатки, и сразу же четверо рослых солдат встали у него по бокам. Шати также не отставал от своего напарника, и неразлучная шестерка отправилась к своей палатке.
С каждым днем становилось все холоднее и холоднее, а однажды ночью выпал глубокий снег, и легат принял решение строить зимний лагерь, так как передвигаться было уже практически невозможно. Солдаты неделю строили бараки и рыли рвы. Все силы легиона были брошены на строительные работы, и стройка кипела круглые сутки.
Шати первым услышал звук трубы, означающий всеобщее построение на ужин. А так как ужин включал в себя и завтрак, и обед в одном виде, то это означало, что нужно было спешить, иначе запросто можно было остаться голодным на целые сутки. Ровные шеренги солдат замерли на плацу в ожидании раздачи пищи. Два помощника тащили огромный котел с еле теплой кашей, а главный повар черпал половником это месиво и вываливал в протянутые ладони солдат. Суточная норма еды составляла ровно столько, сколько могло уместиться в сложенных ладонях. Шати в этом случае очень повезло. Его огромные ручищи вмещали двойную, а по завистливым взглядам сослуживцев, и тройную норму, и в связи с этим он всегда чувствовал себя немного сытнее остальных. А вот его напарник-пленник очень страдал из-за своих миниатюрных рук. То, что ему насыпали в ладони, он съедал за считанные секунды и потом провожал голодным взглядом исчезающую еду у остальных. Он не привык к таким суровым походным условиям и сильно страдал от недостатка пищи. Однажды от голода у него даже закружилась голова, и ему пришлось срочно присесть на землю, чтобы не упасть в обморок. Легионеры, охранявшие его, весело переглянулись: