Михаил Ребров – Сергей Павлович Королев (страница 68)
При взгляде на современную баллистическую ракету бросается в глаза почти полное отсутствие стабилизаторов, без которых, с житейской точки зрения, трудно представить летательный аппарат такого типа. Наверное, обелиск покорителям космоса проиграл бы в эстетическом отношении, если бы венчающую его ракету лишить стабилизаторов. Легко ли далась конструкторам эта простота очертаний? Внешняя форма ракеты потребовала, пожалуй, не меньше творческих усилий и вдохновения, чем превращение глыбы гранита в произведение искусства.
Обращает на себя внимание тщательность, с которой были выполнены в ОКБ Королева исследования по баллистике. Это были не скороспелые поделки, продиктованные текущими задачами проектирования, а фундаментальная работа, в которой учтены общие особенности баллистических ракет дальнего действия.
Разработчику ракеты прежде всего приходилось сталкиваться с решением именно баллистической задачи. Здесь, как ни в одной другой задаче, необходимо учитывать множество особенностей конструкции, которые могут оказать влияние на основные характеристики ракеты: массу полезного груза, дальность полета и точность. Можно сказать, что ракета начинается с баллистики и кончается ею. Прямую связь с баллистическими исследованиями, к примеру, имел контроль объема баков в процессе их изготовления и уровня заправки компонентов топлива.
Королев отчетливо представлял, что программа полета ракеты, как и любого летательного аппарата, может быть выполнена при условии обеспечения устойчивости движения. В классической механике эта задача считается одной из наиболее сложных. Основная трудность заключается в том, что коэффициенты уравнений движения ракеты изменяются по времени полета. Словом, потребовались серьезные теоретические исследования и разработка специальных лабораторных средств, чтобы обеспечить качество технических решений в области устойчивости движения.
Кроме того, необходимо было осуществлять точное согласование многих характеристик ракетной конструкции с характеристиками автоматических систем регулирования. Качество разработки ракеты зависело от того, насколько точно и полно проведено такое согласование. Поэтому проектирование системы управления начиналось с момента появления первых контуров ракеты, когда ее внешние очертания позволяли судить о характера аэродинамических нагрузок на корпус, определить центр тяжести и глубину заполнения баков топливом и оценить жесткость корпуса ракеты — все эти конструктивные характеристики имели прямое отношение к проектированию системы управления. Именно в увязке ракетной конструкции и системы управления наиболее отчетливо проявлялась потребность в комплексном подходе к проектированию ракеты.
И еще одна особенность. Самый глубокий теоретический анализ не позволял устанавливать однозначные числовые значения характеристик систем и агрегатов на этапе проектирования; свою неизбежную долю в их изменение должны были вносить все последующие этапы разработки. И такие изменения нужно было предусматривать, чтобы они не повлияли в дальнейшем на летно-тактические характеристики. Каждый раз при этом возникала дилемма: широкие пределы изменения характеристик — это «спокойная жизнь» для разработчика элемента ракетной конструкции, но это и прямой ущерб для эффективности конструкции в целом. Поэтому выбор величин изменений, возможность уложиться в отведенные для каждой характеристики пределы, необходимость отстаивать назначенные величины — это наиболее сложная и дискуссионная, полная драматических ситуаций стадия разработки ракеты, требующая инженерного мастерства, решительных действий, дипломатических способностей и высокой гражданственности.
Важной чертой Сергея Павловича Королева была твердая линия на обеспечение высоких летно-тактических характеристик — ценой предельно жестких требований к характеристикам отдельных систем и агрегатов. Такая наступательная тактика подкреплялась мобилизацией всех средств, способных обеспечить выполнение принятых технических решений. В этом отношении важную роль играл принцип преемственности, то есть сочетание новых элементов с уже отработанными и многократно проверенными. Принцип преемственности играл важную роль и при разработке космических аппаратов и кораблей: подготовительными этапами для них были эксперименты на геофизических ракетах. Преемственность была глубокой и всесторонней. Она подкреплялась привлечением к обсуждению проектных решений на самой ранней стадии конструкторов и технологов, чтобы заблаговременно учесть все особенности процесса изготовления конструкции. На период проектирования создавались комплексные бригады специалистов в различных областях, и благодаря этому переход к последующим этапам разработки не был связан с какими-либо неожиданными осложнениями.
Эффективность действий Королева определялась его реакцией на ход разработки, причем именно тогда, когда возникала потребность в решениях именно главного конструктора. Сигналом к действию служили для него «болевые центры» разработки, тупиковые ситуации, требующие пересмотра принятых ранее технических решений. В этом и заключалась работа Главного, потому что только у него были реальные средства для ликвидации возникших трудностей. Главный конструктор был полновластным хозяином, и это давало ему ощутимую власть над всеми участниками разработки.
Особый дар Королева состоял и в том, что он сумел найти необходимые средства для проектирования ракеты с учетом ее системных свойств еще до того, как вопросы системного подхода были в общей постановке сформулированы. Именно поэтому область космонавтики представляет интерес для научного анализа как пример практической реализации принципов управления комплексными проектами. Каждый такой пример — это грандиозный эксперимент, неповторимый по масштабам и своеобразию системных свойств и поэтому бесценный по научным результатам.
Разработки ракетно-космических комплексов — это коллективное творчество особого рода, где сосредоточены невиданные по своим масштабам и степени взаимодействия людские и материальные ресурсы, а ответственность за все в целом несет один человек — руководитель проекта. В этих условиях успех дела зависел от множества людей со своими крупными и мелкими житейскими проблемами, так что кроме технических проблем возникали социальные и психологические. Поэтому техника в чем-то даже должна была уступить первенство двум другим проблемам.
Наверное, самым важным в характере Королева была его способность мечтать. Его мечты больше походили на реальные прогнозы, и, может быть, поэтому он охотно делился своими фантазиями с окружающими его людьми. Доверие и уважение сотрудников к Королеву основывалось, прежде всего, на том, что свои мечты он превращал в конкретную программу действий и был самым активным исполнителем этой программы. Если речь шла о жилье для сотрудников или о строительстве спортивного комплекса в городе, то он лично занимался этими вопросами, рассматривал проекты сооружений, вносил поправки и умел выбирать подходящий момент — чаще всего успешное завершение важного этапа работ ОКБ, чтобы добиться положительного решения вопроса.
В характере Королева уживалась способность внушать трепет и одновременно быть доступным каждому сотруднику КБ. Когда в подчинении находятся тысячи людей, трудно уложиться в обычные, житейские нормы поведения и оставаться просто добрым и чутким, если интересы дела не всегда соответствуют внутренним человеческим побуждениям. В сложных производственных ситуациях между деловой целесообразностью и человеческими чувствами поставлен барьер, который приходится преодолевать, чтобы целиком подчиниться интересам дела. Однако ситуации, вызывавшие гнев Королева, и наказания, которые за этим следовали, носили как бы локальный характер и поэтому играли воспитательную роль и не подрывали веру в способность справляться с порученным делом. Он не презирал подчиненных за допущенную ошибку, не переставал уважать, а только сердился из-за того, что они оказались хуже, чем он думал. Королев был при этом убежден, что они действительно способны отвечать за порученное дело, и, что особенно важно, такое убеждение сохранялось у людей, испытавших на себе его гнев.
Несмотря на репутацию очень грозного начальника, к Королеву не боялись обращаться с обычными житейскими просьбами, и он никогда не оставлял их без внимания и даже испытывал удовольствие от возможности проявить о ком-то заботу.
Доброта Королева снимала в коллективе напряжение, которое он создавал своей исключительной требовательностью к неукоснительному исполнению своих указаний. Проявление доброты как бы меняло местами главного конструктора с подчиненными: в этих случаях он исполнял их волю. Доброта делала его человеком, которым он был обязан оставаться, чтобы люди не переставали его уважать и верить в его способность вести их за собой.
Когда этой книги не было и в помине и я только приступал к сбору материалов о жизни Сергея Павловича Королева, меня поразил рассказ одного из соратников главного конструктора Марка Лазаревича Галлая, заслуженного летчика-испытателя, Героя Советского Союза, человека яркого, эмоционального, с бьющим через край темпераментом, подавляющего ворохом приводимых с невероятной щедростью фактов — один интереснее другого, с удивительно цепкой памятью, сохранившей с изумительной точностью подмеченные черты и черточки любимого им человека.